Ярый князь

– Чего раскудахтались! – оборвал не в меру разошедшихся женщин проходивший мимо базарный сторож Ермила. – Видели, сколь дружины привёл князь в город? О! Пять сотен! Молоди почти нет. Мужики в годах, строги, угрюмы. Они-то быстро порядок в Володимире наведут!

– Типун тебе на язык! – отмахнулась лоточница. – Наведут так наведут… Хуже, чай, не будет.

– Поживём, поглядим, как оно будет. Одно верно: князь Димитрий не чета князю Ивану московскому. Этот строг, при нём не забалуешь…

– Иди, иди… Проваливай давай! – зашипели на сторожа торговки.

 – Нам всё едино: что Иван, что Димитрий. Главное, чтобы хлебушко покупали справно да зерно в цене было.

Склонив головы друг к другу, торговки зашептались, а сторож, махнув на баб рукой, подался восвояси.

Князь Дмитрий Константинович круто взялся за владимирцев. Воротных сторожей он заменил дружинниками, тиунов[9 - Tиун – судья.] и сборщиков податей изгнал, поставив на их места мужиков суздальских. Боясь притеснений, московские бояре со скарбом и семействами ушли из Владимира на Москву, а вместо них в городе появились бояре суздальские и нижегородские.

Сумма мыта[10 - Mыто – налог.] была повышена, причём купцы, как владимирские, так и пришлые, платили налог вдвойне. И только после этого князь решил заняться делами личного свойства: 22 июня 1360 года Дмитрий Константинович был возведён на великокняжеский стол.

Только став великим князем владимирским, Дмитрий Константинович ощутил шаткость своего высокого положения.

Покорность младших князей и целование креста на верность лишь на время укоротили их стремление самим занять владимирский стол и безраздельно властвовать в Северной Руси.

– Почему так? – не единожды высказывал своё возмущение самой верной советчице и терпеливой слушательнице княгине Анне. – Не щадя жизни я ратую за дела княжества, за молодших князей готов голову сложить, земли им дал в кормление, а они всё на Орду смотрят и ждут не дождутся, чтобы сесть на великокняжеский стол.

Что князь Иван стародубский, что Димитрий галицкий, что Михаил ярославский, не говоря уже о тверских князьях. А Димитрий московский… Отрок, девяти лет ещё нет, а туда же… в великие князья метит.

– Не бери на сердце думы эти тяжкие, – успокаивала великого князя жена. – Не со злого умысла, не по злобе они власти возжелали, а по неведению. Не знают князья, сколь тяжела великокняжеская ноша. А что до Димитрия московского, так он мал ещё, неразумен.