Эскизы к золотому ключику

Я позвонил Зоркальцеву и обрадовал его тем, что рапорт, который он должен написать, буду читать завтра, а сейчас, сейчас есть хочется, просто жуть! Пообедать некогда было, ну, да ничего и ужин и обед можно совместить, тем более что совсем недалеко вполне приличное кафе – «Блок питания» называется. И недорого и вкусно, и народу там немного, поскольку в этом заведении питаются в основном студенты, а сейчас эта публика разъезжается на каникулы. Горячий лагман, приготовленный настоящим узбеком, большая кружка дымящегося нерастворимого кофе и салата а ля «греческий», зарядили мой организм практически на сто процентов.

А вот теперь немного можно расслабиться и никуда не торопиться, а ещё что сегодня вечером опять футбол, до которого целых два часа. Однако радужные мечты о предстоящем вечере прервал телефонный звонок. Сначала мне показалось, что звонила жена, последние две цифры номера оказались одинаковыми. Я нажал кнопку, но в трубке раздался чужой голос.

– Алло, Александр Сергеевич?

– Да, слушаю.

– Туганова беспокоит, Зинаида Андреевна, помните? Мы живём в Лесном переулке.

Вы искали Симоню?

– Да, конечно.

– Так вот, он вернулся.

«Ну, надо же! Не вперёд, не после!» – мелькнула мысль, однако я как можно более спокойно спросил.

– Чем занимается?

– В сарае дрова складывает.

– Спасибо за информацию, Зинаида Андреевна, скоро буду, – я отключил телефон.

Ну, если дровами занялся, то явно не сбежит до моего приезда. Уже хорошо. Когда я появился во дворе его хибары, Симоня действительно возился в сарае, перед дверью которого лежала куча наколотых дров.

Увидав меня в дверном, проёме он замер на месте.

– Симоня, здорово! Ты, что встал как столб, выходи уже на улицу. Поговорить надо.

– Тьфу, напугал ты меня, Чугунов, – он вытер со лба пот рукавом. Пошли в дом, чего на улице торчать.

Его жилище к моему удивлению внутри на сей раз существенно отличалось от типового бомжатника. Разница была весьма заметна, между тем, что я видел здесь пару месяцев назад, и тем, что предстало моему взору, когда я переступил порог в этот раз.

Голая нищета соседствовала с несвойственной подобным местам аккуратностью и чистотой. Кровать заправлена по струнке синим армейским одеялом, пол вымыт, и вся нехитрая посуда занимала своё место на самодельной деревянной полке возле печки. В углу тарахтел облупившийся от времени холодильник, который был, судя по всему старше меня.

– Проходи, садись за стол. Чай будешь? – Симоня пододвинул мне табуретку.