Последний рейс. Столкновение в проливе Актив-Пасс

Он был уверен, что никакая самая дорогая нейлоновая рубашка никогда не сможет так помочь в тягостные моменты жизни, как способна это сделать натуральная ткань. Вероятно, это сохранялось в нем деревенское, донское детство.

За завтраком он не разрешил себе кофе, считая кофе вечерним напитком.

Позвонила Анна Ивановна Щетинина. Она пришла в Ванкувер на «Антоне Чехове» из США и, узнав о несчастье коллеги, решила его подбодрить. Анна Ивановна знала на собственной шкуре, какое состояние духа бывает у капитана после аварии, – в свое время она сидела на камнях на теплоходе «Менделеев» на Балтике.

– Старик Державин вас заметил и, в гроб сходя, собирается благословить, – сказала Анна Ивановна. – И вы еще молоды, и ваш Есенин был молод.

– Какой же я молодой? – спросил капитан, радуясь энергичному, уверенному и твердому голосу самой первой женщины-капитана в мире.

– В сорок лет-то? Конечно, молодой. Приду к вам обедать.

Он приказал накрыть обед в своей каюте, приготовил хороший коньяк и, выгладив брюки, встретил Анну Ивановну у трапа.

«Интересно, помнит она, как я сдавал ей гидрометеорологию?» – думал капитан, когда первая в мире женщина-капитан поднималась по трапу. В шестьдесят пятом году он заочно оканчивал Высшее мореходное училище и получил у Щетининой всего лишь четверку. Она спросила его о новой аппаратуре для приема факсимильного изображения синоптических карт по радио, а он, хотя и плавал уже двадцать лет, с такой новинкой на судах не встречался и начал плавать на твердом полу у стола экзаменатора.

– Если бы вы были курсантом у меня на курсе, – сказала Анна Ивановна тогда, – я поставила бы вам за основной ответ пять. Но вы капитан, и должны знать все новое, что приходит на флот, раньше всех.

И влепила четверку. Это было неприятно, но правильно.

– Так, брюки глажены, и складкой можно точить карандаши, – с удовлетворением сказала Щетинина, поздоровавшись. – Жена на весь рейс наглаживает или буфетчицу эксплуатируете?

– Жена гладила, и с удовольствием, но только в период самой отчаянной любви.

– Сам, значит?

– Конечно.

– Любите такое занятие?

– Нет. Но я магнитофон включаю во время процесса.

– Бетховена или Глюка?

– Нет. Английские записи.

– Рационалист современного образца! – сказала Анна Ивановна, и не понять было – одобряет она рационалистов сегодняшнего образца или порицает.