Последний рейс. Столкновение в проливе Актив-Пасс

В течение двух часов, когда сцепившиеся паром и русское судно дрейфовали по течению, эти небольшие суда оставались поблизости, готовые в любую минуту оказать нам помощь.

Я могу простить капитану парома многие его действия, но я никогда не прощу ему того, что он не поблагодарил этих дружески настроенных людей. Вместо благодарности их даже обругали через мегафон, когда одна из лодок недостаточно быстро ушла с пути столкновения судов.

В следующие дни комедия ошибок продолжалась. Канадские официальные лица раскрыли пасти даже шире, чем их коллеги южнее границы.

Первым мы услышали высказывание министра путей сообщения Весли Блэка. Если кому-либо из писателей придет в голову описать помпадура, я знаю, кого я посоветую ему взять в качестве прототипа.

Блэк начал обвинять пассажиров в панических настроениях. Спасение пассажира – это дело самого пассажира – такой вывод можно сделать из заявления Блэка. «Они (пассажиры) не выполнили своих обязанностей», – сказал он и затем принялся объяснять, почему команда парома так плохо руководила пассажирами во время аварии.

Даже после того, как рассеется политический туман вокруг данного происшествия, потребуется некоторое время, чтобы установить виновного.

Канадский лоцман был на мостике русского судна во время столкновения, чтобы давать советы капитану, но ответственность полностью лежит на советском капитане. У одного из них явно были мозги не на месте.

Теренс О’Флаэрти,

американский журналист

5

Капитан Хаустов редко видел сны.

И в этот раз сновидения не было. Только вдруг услышал или вспомнил издевательский голос: «Капитан, вы мыслите точками, а штурман должен мыслить площадями!»

Он проснулся и сразу вспомнил и этот голос, и неприятный случай, с ним связанный.

Он командовал теплоходом «Русь». Ранним утром второго января они подошли к Авачинской бухте в девяти-десятибалльный норд-вест. Буксиры не смогли выйти из Петропавловска, чтобы завести «Русь» к причалу. На борту находилось 850 пассажиров.

Зная, что швартовка не предвидится, пассажиров не будили.

Диспетчер предложил стать на якорь.

Он вывел судно на якорное место и отдал правый якорь – семь-восемь смычек. Якорь забрал, и он спустился вниз, оставив, конечно, машины в готовности – ветер был зверский, камчатский, со снегом и морозом. Он не успел снять пальто, как позвонил вахтенный второй помощник: «Нас дрейфует!» Он бегом поднялся обратно в рубку, дал ход и приказал выбирать якорь.