За нас все решили

Смогла, влюбился, таскался за мной как шавка. Правда, своим интересам изменять не стал, а решил изменить мне. А мне плевать, Каланча. Мне плевать на тебя. Как же быстро может симпатия перерасти в ненависть. Убирайся из моей жизни и больше никогда не возвращайся, – выпалила на одном дыхании, разум затуманивался от нахлынувших эмоций, а несколько секунд спустя и вовсе добила своим лживым признанием, – и если хочешь знать, то Макс, да-да, тот самый, в постели более изобретателен.

Тимур отшатнулся от меня, как от огня.

Парень так сильно сжал руки в кулаки, что на кистях выступили вены, а лицо исказила гримаса боли от слов, которые резали по живому.

– Лина, что ты несешь? – зло прорычал Тимур.

– Что слышал. Убирайся.

Во взгляде Тимура плескалась злость и ненависть, он ничего не ответил, но прекрасно понимал, что с Максимом или кем-либо другим я могла быть только в тот период, когда мы с ним были вместе. Тим молча развернулся и ушел. Я закрыла дверь и оперлась на нее спиной, четко осознавая, что это конец.

На мгновение в голове всплыли картинки наших до ужаса сопливых и романтичных отношений, жарких объятий, страстных поцелуев, и слезы неконтролируемым потоком брызнули из глаз.

Во мне говорила обида и боль, я хотела задеть, сделать ему так больно, как было мне. Нас больше нет, и никогда не будет, я не прощу, он не простит за то, что наговорила и за то, что это была ложь. Я безмерно любила его, но эта любовь граничила с ненавистью, которая скользкой гадюкой извивалась в груди.

Я вернулась в спальню, легла на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Тихие всхлипы постепенно переходили в громкие рыдания, а после началась уже самая настоящая истерика. Я даже не услышала, как открылась дверь, и в комнату влетела мама.

– Линочка, дочка, не переживай, у папы ничего серьезного, анализы показали, что все в порядке, наш папа совсем не отдыхает, устает, много нервничает на работе, вот организм и дал звоночек о том, что нужно больше отдыхать, – мама все говорила и говорила, – уже завтра его отпустят.

А через несколько дней, мы поедем в отпуск, я чуть позже позвоню Ирочке, она организует нам путевки на море. Ты ведь все равно уже все сдала, а до начала нового семестра еще три недели, мы на недельку съездим.

Я рыдала в подушку, рыдала у мамы на груди, мне хотелось рвать на себе волосы, я даже не смогла ничего рассказать маме, поскольку изо рта вырывался только какой-то бессвязный поток звуков.