В неожиданном рейсе

И, вообще, ниже гальюнных комингсов ихние мужики».

Законно с вывертами она ругалась. Уцелела за редкостью в гибельном таллинском переходе в 41-м. Бой-баба!

Постарше нахмурился, в стаканы плеснул. Уже без тоста выпили. Черёд «выступать» ему. Всегдашняя привычка к чему-нибудь цепляться пригодилась.

– Что примитивные и сброд – согласен. Но, так сказать, где поправка еврея Брадиса? Поскольку мы пьяны и больше не увидимся – удивлю куда хлеще. Моё условие: сейчас полный шарахнешь. Так покойней будет. Забыл-де Гаврилыч по пьяной лавочке всё напрочь.

– Извольте, мне и полный не заржавеет!

– Люблю машинёров за лихость. С конвоев оценил. Хотя списываю вашего брата не жалеючи. Готов вздрогнуть?

– Начисляй!

Это вам не морсик в жару. На самом деле – жуть. Ретро-сталинский, о 16-ти гранях, ровно 250-миллилитровый осиль-ка! Сосредоточились, как за шахматами. Одному, по условию, двигать стеклянной фигурой. Степенно поднесённая ко рту, та, кренясь, обсохла. Мурманчанин в неслабака вперился.

«Чё никак не съезжает в отключку? Не лопухнулся ли? Дай-ка походить направлю».

– Дует что-то, Геннадий Гаврилович, прихлопни форточку.

Испытуемый двинулся. Походка вроде строевой. «Надо же! Тренированный алкоголик попался. Дать обратный ход – поздно». Тайное полезло через рот само. «И на этот раз сдержаться – кончится психушкой. Стыдно-то как!» Кашлянул, приободряясь, была ни была!

– В конце сорок третьего то случилось. Я молодой, ретивый до борзости, настропалённый в органах помполит.

Застращал на судне всех: от капитана до уборщика. Короче – власть!

Отдельный шифр. Наградной тэтэшник. Собственный сейф. М-да. Загрузились на внешних причалах Бостона. Во всех твиндеках[15 - Твиндек – разделённое грузовыми палубами пространство трюма.] взлёт по первому классу. Начинка для бомб и снарядов! Ждём дальнейшее.

Сознаюсь: под ложечкой заныло. И у всех так. Посуди, опять жирной целью становимся. Вида лишь никто не подаёт. Моряки – не чета нынешним. Наперёд у мамок заказаны.

М-да. Вызывают капитана на портовую стрит. Я с ним, как нитка за иголкой. Попробовал бы не взять. Сам понимаешь.

Тут словесный удар! Трюк – не задание. «Спуститься южнее и встать в бухточке близ Сант-Яго де Куба. Более знать не полагается». Этак капитан мне перевёл. Исполнили. Карибы – тёплая ванна с синькой. Харч плотный, американский. Ананасами у всех углы губ проело. От бананов уже воротит. Некоторые с непривычки обдристались. М-да.