В неожиданном рейсе

Книжечка чеков торчала из нагрудного карманчика его старомодного лапсердака гораздо лепше фраерского платочка. Кое-что наспех купленное составляло подарки, умещавшиеся в броском полупристойном пакетике.

Лишь вовсе ни блазни, что выучился не на того, портили Фёдору заслуженное счастье возвращения.

Покаяние во хмелю

После десятой четвертинки стакана все становятся честными. Сдадут себя без всякой пытки. Известный ключик: водка, двухместный номер да закуска на газетке. Прожитая жизнь и каков собутыльник – тоже имеет значение.

В питерской ведомственной гостинице на Гапсальской назревало неизбежное.

– Ну, будь здрав! – И вам не хворать!

Задвинувший тост держался важно. Как-никак начальник мутного отдела Мурманского пароходства. Яснее обозначая, номерного – первого. Должность лишь для архипроверенного партийца. Не биография чтоб, а сталь звенящая.

Откликнувшийся – моложе, из старших механиков, подкован в разном. Архангелогородец. Застрял надолго. Потому как мыкался на приёмке газохода с экспериментальной начинкой машинного отделения.

Естественно, изнервничался, поиздержался. Только худа без добра не бывает. Не проходило недели, как менялся сосед. И всё по кругу: бутылочка за знакомство, за перипетии всякого дня, отвальная. Не то, что обрёл – обточил навык доверительного общения. В безвозбранных тихих пирушках стал он всем в доску свой.

Чуть-чуть поморщились. Зело! По колбасному кружочку. Требовалась минута осмысления. На какую ещё тему выйти?

– Вспомнил забавное про Щетинину, – начал судовой дед, – как пароход в подарок получала.

Штатники спикают: там-то стоит ваш стимшип. Такси заказано. Принимайте и донт мэншэн ит[14 - Don't mention it (англ.) – не стоит благодарности.].

Вот суровая Аннушка подъезжает к трапу. Кроме часового, зачем-то с ярким кульчищем, никого. Повезло, думает, речь произносить не надо. Да и не мастачка она на это была. Напоминала собой знаменитую Марию Бочкарёву – командира женского «Батальона Смерти».

Ответственный товарищ сравнения не одобрил.

– Эк, куда тебя занесло. В империалистическую(!) войну.

Проще выражайся.

– Ладно. Берёт капитанша сунутый ей кулёк с надеждой на ликёр и сладкое. Приоткрывает. Как неинтересно! Сплошь ключи с бирками от кают и прочего. Караульщик тотчас слинял. Она в полном обалдении и руки заняты. Свою команду ждёт. За спиной огромный либертос без прилагающихся полсотни душ. Уязвлённо вслух рубит: «До чего примитивные. Сброд мировой. Души в кейсах. Шелупонь.