Дикарь. (Не) земная страсть

Только сил совсем нет, и едва достигнув стены, я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Дотянувшись до ручки, дергаю ее снова и снова, не желая признавать, что дверь заперта. Я бы и через окно попробовала сбежать, но не с такой же высоты.

Хочется кричать от обиды, но я и дышу с трудом. Температура спала, а вот хрипы в груди остались. Растираю лицо ладонями, не желая признавать жуткую реальность. Вот бы сейчас уснуть, и снова проснуться в лесу, или на плоту посреди реки. Лишь бы подальше отсюда.

Пока я корю себя за излишнюю доверчивость и прочие ошибки, которых могла не совершить, все еще оставаясь свободной, за дверью раздаются чьи-то тяжелые шаги.

Они приближаются, и сердце ускоряет ход. Парализованная страхом я замираю, даже боясь представить того, кто решил меня навестить, не то что встретиться с ним лицом к лицу. Об этом жутком месте не даром ходят легенды.

Вот интересно, на пытки поведут, или сразу на казнь? От такого выбора кружится голова, и я цепляюсь за стену, медленно по ней оседая, пока и вовсе не потеряла сознание.

– Ну и что это ты здесь забыла? А ну живо в кровать! – злобно гаркает женщина, которую и женщиной-то назовешь с трудом, скорее Гераклом в юбке. Не в меру широкие плечи обтягивает серая униформа, небрежная короткая стрижка, грубые черты лица. Или они такими только кажутся из-за той угрюмой физиономии, которую она состряпала при моем виде.

Опустив поднос с едой на прикроватную тумбочку, она возвращается ко мне. Небрежно хватает за шиворот, как какого-то котенка, доводит до кровати и запихивает под одеяло.

– Руку, – громко командует женщина, и я невольно вздрагиваю. Вроде и не делает ничего плохого, но ее движения слишком резкие, и вызывают лишь опасения. – Капельницу-то зачем вытащила? Для тебя же старались.

– Старались? Для меня? – повторяю за ней будто попугай, пытаясь представить, кто эти милейшие люди.

– Ну не совсем для тебя. А по приказу генерала, – тут же развеивает она мои сомнения, не скрывая гадкой усмешки.

Тут я зависаю в шоке, даже не обращая внимания на то, с какой грубостью она засовывает иглу в мою руку, будто нарочно.

– Даже не спрашивай, зачем ты ему сдалась. Но у меня есть приказ поставить тебя на ноги, и уже через неделю ты перед ним предстанешь. Поэтому договоримся сразу, – резко схватив за волосы, надсмотрщица оттягивает их назад. Чтобы не остаться без скальпа, мне приходится запрокинуть голову. – Еще раз застану у двери, и ты меня долго не забудешь.