Тельняшка жизни

Нескромно сказать, пользовался тогда у девиц и «обнесчастненных» войной жёнок безотказным успехом. С того по этой части здорово зазнался.

Ходил на одной старой галоше, и случилось тонуть. Вахту в машине держали до крайности. Когда выскочили на палубу маслопупыми в одних майках, пришлось в холодянку вперёд ногами прыгать. Штивало не слабо. Шлюпки вёсельные от парохода отнесло, несмотря на все старания быстро нас из воды подобрать. Видим, гребут к нам, тем и утешаемся. Колотун от мокроты всего сотряс. Чувствую уже равнодушно – коченею.

Сознание лампою то вспыхнет, то притушится. Вдруг над самым ухом:

– Витя, Витенька не замерзай! – и снова про то же.

Это наша деваха дневальная Галина утицей вокруг меня плавает и тормошить пытается.

Она, оказалось, в шлюпку сухой не полезла, а где-то пряталась, ожидая, когда наша вахта проявится. Тогда всё за нами повторила.

Стыдно стало, что дрейфлю перед синюхой смертной. Губы с трудом разлепил.

– Не мешай, Галя, купаться.

Её заело на одном:

– Витя, Витенька, не замерзай!

Короче, вытащили нас из воды, как котят.

Я расстроился: лямку майки без драки порвали. Вскоре датский спасатель на всех парах подошёл. Кончилось приключение.

Все, как сговорившись, в «пропажных» листах написали про два бостоновых костюма, габардиновый макинтош и часы золотые. Многим не поверили. Ну, да не в этом счастье.

Стал размышлять, почему, каковой жизнью обязан, в меня втюрилась? В плаваниях никогда не волокитничал. И вот поди ж ты.

На «биче» в одной умной книжке прочёл: «Любовь несовершенна, если она не страдала». Решил: так и быть – женюсь на идеальной. Тогда, кто надумает, расписывали сразу. По характерам совпали, как крейцкопф с параллелью. Во всём нормальный ход. Сын родился. Тут Галя непоправимо болеть начала. Пряталки из-за меня оплатились канающим ревматизмом и всякими болячками. Вологодская дева-пава превратилась в инвалида. Душа же, какая была, такой и осталась. Вырастила Серёжку – мою улучшенную копию. Работать умудряется, солидней некуда: в Доме политического просвещения – уборщицей».

– А как ты, Сергеевич, с ГАПом тем расстался?

– В 53-м его в Мурманск перевели. Я же, семейнообязанный, рассчитался, чтоб чаще бывать с ними.

Помолчал, закурил очередную.

– Вздремнуть в самый раз. Больше ты меня на гулялово не подбивай.

– Клянусь, не буду.

Теперь я знал про него всё. Действительно, имея вид классного мужика, отношение к жёнушке не переменил.