Тельняшка жизни

Хорошенькие одинокие дамочки, девушки после двух-трёх проваленных «лав стори» сдавались с восхищёнными лицами. Простой и щедрый миляга моряк вписывался в стык времён развитого социализма и Михаила с Раисою как нельзя лучше. При подобном жизненном баловстве доверительная внешность и содержание начали потихонечку дрейфовать в разные стороны. Но если кто подумал, что…

Ни Боже мой! Василий честно прогорал на своём поприще. Экономию по камбузу не щипал и другими хитростями не пользовался. Словом, красивые жесты обходились Васеньке жёстким боком.

Наглядно это проявлялось при выдаче трёшником остатка его получки.

На отход в конце декабря из Архангельска, ввиду долгого зимнего плавания, артелка с рефкамерами напоминала закрома родины, перекочевавшие из Торгмортранса. Шутливые женщины, работавшие там, делили судовых добытчиков на хороших парней, скряг и придирных. Кто, как не наш, был удостоен от них дефицитной бутылочки? Наградную он, вздохнув, решил забыть до особого, душевного случая. Одной лишь докторше просказался и не пожалел об этом.

Женский, чисто небесный взгляд дорогого стоит.

В те дни значение Васиной роли возросло как никогда. Амбарная книга под запись, лежащая у весов, походила на захватанный натуралистический роман. Все старались с последних береговых вахт унести домой что-нибудь из съестного. А так подобное приобреталось только при известном везении, отстояв большую нервную очередь. Не факт ещё, что на впереди стоящем вожделенная снедь обидно не кончится. Разница в подходах до очевидности огромна.

Часть же продуктов вообще в магазинах не рисовалась и доставалась по избирательному блату.

Почти все желали отметить праздник дома, на худой конец – у причала. Исключение составляла докторша, а по правде – фельдшер, неместная, копившая деньги на кооперативную квартирку. Последние уходящие годы молодости, совсем скромная по диплому зарплата заставляли Верочку поневоле меркантильничать.

Чёртушка, не иначе, замкнул её с разбитным, статным, симпатичным электриком Ромкой.

Теперь все тайные мысли были о нём. Поначалу многие огорчительно не сходились для сердечка. Когда же Вера смешала языки субкультур врачебной и морской, всё зарядилось весёлым оптимизмом.

Так близкий отход сохранял Ромика здоровеньким, без намоток на что-то. А, на винт. Да и денежки на сберкнижку, когда в морях, капают быстрее. К такому настрою соотносился отчасти и первый помощник, твёрдо знающий: «Человеку только кажется, что живёт для себя».