Тельняшка жизни

Если встретит «общий друг», пусть думает: у судоводов пьянка.

Неловко экзаменовщику, что меня провалил. Заглаживая, кофейку предлагает простоватым вологодским обхожденьицем. Потому как дефицитный напиток знаком явного уважения столбился.

– Нет, – говорю, – спасибо, лучше перед вахтой прикемарю.

– Здраво рассудил, ступай мОлодец.

Каверза вопроса пригодилась скоро. Дедову дали признательно медаль. Творческая его голова выдумывала беспрестанно. Рацпредложениями с чертежами и эскизами тренировал он целую службу пароходства.

Фолиант из них там составили. «Рацухи» по уму, как говаривал, требовали обратной связи. Почти полста поощрений ему выписали. Нарекли: «Лучший старший механик СМП». В Москве прознали и, соответственно, – «Лучший механик Министерства морского флота».

Любая награда без отмечания ничего не стоит. Дедов «полянку ёжиком накрыл», расчувствовался:

– Вот ведь какой хрени удостоен!

Тосты частили, оттого память дала наутро сбой. Вижу: Николаевич ходит хмурый – блестяшка потерялась.

Даже осмотр каюты на коленках ничего не выявил, кроме закатившейся целёхонькой бутылки. В чётком рассуждении взглянул герой вчерашнего дня на ситуацию иначе:

– Да что расстраиваться, поди, её всем давали. Заходите ко мне, поценнее нашлось.

Стали разливать. И в одном из стаканов неприлично мокрой возлежала пропажа. Все со смеха прыснули, а вновь тостуемый:

– Вот это награда! Заслужил, никак!

Имелся и орден Трудового Красного Знамени, но никогда он его не носил, даже не упоминал.

Раз подначили на Первомай привинтить – отпёрся с деланым вздохом:

– Пробовал перед зеркалом – к лицу не подходит.

Право слово, сейчас, понимается, Николаевич был способен на большее. Вечный технический выдумщик не так бы ещё Родине послужил в серьёзном КБ, да судьба выпала мореманская.

Очень жёнушку любил. Тогда в рейсе говорили с домашними при двух содействующих: начальнике радиостанции и девушке из пароходского центра. В обычном состоянии дед чувств и лучших слов стеснялся.

Однако, раскрепостившись, брал трубку с рычажком как для нежного сольного номера. Воспарит, бывало, турманом. Только подруга плачем отзовётся. Рассекретит его состояние без укоров, мягко, всё же характер покажет.

– Люба! Любушка! – кричал он, напрасно терзая рычажок.

Фея с “Радио-1”, проникшись жалостью к обоим, закругляла:

– Извините, связь прервалась.

Настоящим испытанием силы воли для Дедова был прилёт жены. Из последних, может, сил терпел человек.