Тельняшка жизни

Безупречен, чист, как стёклышко. Вежлив, улыбчив, при галстуке, поражал неузнаваемостью до последнего дня стоянки. Обаяние Любови Никифоровны творило с ним чудеса. Имя этой женщины горело единственной звездой на небосводе его души. И, если бы моря не разлучали, Дедов остался бы таким всегда.

Проводит голубушку в аэропорт по времени совсем впритык. Вернётся чуть раньше комиссии. Однажды вот так же по трапу вбежал. Таможня с пограничниками обходом из кают-компании тронулись. Стучатся к нему. Слышат взволнованный виноватый баритон:

– Подождите, сейчас, сейчас.

Переглянулись с усмешками.

– Некстати стармеху приспичило.

Через минуту стук повторили. И словно другой осипший голос:

– Сей момент, служивые.

Дверь распахнулась. Хозяин морщится, хвативший наспех, но выглядит парадно. На столе пустой коньячный пузанчик и больше ничего предосудительного.

Завершились формальности. Надо наведаться в машинное отделение. Берёт неизменный фонарик. Не может только закончить монолог.

– Любушка-то ещё над облаками.

А я своё исполню. Так-то. Славно продержался…

Беду общероссийского масштаба – антиалкогольную кампанию – стоит попытаться описать по-новоземельски.

Врывается донельзя потрясённый дед с мятым факсовым листом.

– Александр Сергеевич! Каков позор! Читай!

Принимаюсь за пароходский новостной бюллетень. Среди этого компота: «запретить», «искоренить» и вообще всей стране больше ни капли. Только и смог протянуть: «Да-а».

Возражатель горбачёвской ахинеи сразу усмотрел порок.

– Да это же гибель последних традиций! Серость бытия.

Флот узлом не завяжут, придурки партийные. Толковую жизнь слабО наладить, так хоть пить не мешали русскому народу!

Происками помполита нечто вроде кружка трезвости составилось. Председатель, конечно, старпом с подпольным отчеством Абдурахманыч. (На самом деле восточный человек).

Представь, Новый год на носу, и всяк знает: спиртного на столах не будет. У Дедова вид грубо оскорблённого мачо.

– Ну что, пойдёшь на скукотень? – спрашивает. – Лично я туда ни ногой! Эх, вот так и живём! Потом и маслица коровьего не станет! (Как в воду смотрел).

Подошло время за столы садиться. Вижу, характер держит. Почётное место рядом с капитаном пусто. По единственному бокалу кислого шампусика выпили – у всех уныние. Хранитель партийной линии напрасно старался оживление внести. Объявляет викторину с призами. Тут экипажники воспрянули, но не от этого.