Чехия: моя первая заграница. Студенческий строительный отряд 1967 года и взгляд через полвека

Впрочем, все шутили, смеялись и, кажется, я тоже. Было часов пять утра.

Внимание было обострено не у меня одного – наши глаза впивались в каждую деталь, в каждое отличие чужой страны от своей. Немного другие шпалы, семафоры вместо светофоров, красные маки в полях (правда, они попадались уже и в Закарпатье)…

Вагоны теперь состояли из купе с широкими стеклянными дверьми, но места были только сидячие. Поэтому, идя по коридору, можно было наблюдать сонные тела, изощрённо перекинутые со скамейки на скамейку, опирающиеся на чемоданы, поставленные в проходе.

Первая остановка, первая робкая вылазка на станцию, гул чужой речи, киоски со странными товарами, лимонад в полиэтиленовых мешочках, которые надо протыкать соломинкой и пить через неё, – всё это было до восхищения непривычно.

На остановке в наши купе ринулись подсевшие местные пассажиры (специальные поезда дальнего следования здесь, видимо, отсутствуют, по причине иных масштабов страны). Я торопливо отыскал в словарике необходимую фразу и храбро встречаю, в качестве толмача, жаждущих места:

– То э забранэ (здесь занято).

Впрочем, одного дядьку мы впустили. Это был жизнерадостный моравский чех с пивным брюшком и улыбкой наготове. Он охотно принял на себя роль мишени для моих языковых опытов.

Обидно было что? – у нас не было денег. По вагонам бегал расторопный официант с «ческим пивичкем». Все чехи пили пиво или сосали лимонад. Мы вздыхали, но руководитель нашей группы Саша Камзолов, у которого был НЗ чешских денег, эти вздохи полностью игнорировал.

Мы в Европе, 14 июля

В Чехословакии пейзажи меняются быстро. Алые маки в золотых полях, летящие аисты, красная черепица крыш – это было ново и красиво. Виднелись весьма живописные Низкие Татры, хотя их не сравнить, по-моему, с Уральскими горами. Река Вах – прямая и довольно широкая… Пирамидальные тополя…

В соседнем купе наши ребята приветили молоденьких солдатиков с гитарой, угощали их водкой и слушали, как те играют и поют а ля битлс.

Железные дороги здесь выглядят похуже наших. Вагоны грязные, покрытые копотью. Много паровозов. Расписание соблюдается заметно хуже, чем у нас.

Но всё-таки оно относительно соблюдалось, и мы постепенно подкатили к Праге, «матке ческих мнест», то есть городов. Где-то наверху промелькнул конная статуя великого полководца Яна Жижки, вдали показались Градчаны, но вскоре всё было оттеснено вокзалом… где нас ожидала неожиданная невстреча.