Светлан Голосеев – гвардеец монгольского императора

Но почему не в санях по замёрзшей реке?

– Я думаю, причина в том, что в Астрахани относительно тёплая зима. Вероятно, почва не замерзает, снег неглубокий, при оттепелях растаивает. По этим причинам по суше удобнее ездить на колёсном транспорте, чем в санях. Ну, и не «переобувать» же арбу с грузом, чтобы недалеко проехать по льду. Проще обязать крестьян насыпать на лёд сена. Даже возможно именно распутица заставляла ездить по более твёрдому, чем земля, льду.

– А вы заметили, здесь хана называют султаном?

– Так ислам, что вы хотите…

– Любопытно, если смотреть отвлечённо, со стороны, как идеология изменяет видение мира.

Вот были язычники, понимали окружающее определённым образом, загнали их в ислам, и стали видеть всё иначе. Получается, без постороннего влияния мы могли бы понимать то же самое совершенно особенным образом?

– В наше время невозможно представить условия, в которых человек может оказаться без постороннего влияния. Мы можем только убеждать себя, что выбрали мировоззрение сами.

– Ну мы-то с вами неверующие.

– Как сказать. Атеизм – тоже мировоззрение.

– А вот давайте представим, предположим на секундочку, что есть «тот свет», есть некие сгустки сознания, которые остаются от людей земных. О чём эти души размышляют? Ведь получается, что и думать не о чем. Все эти человеческие отношения, войны, болезни, поля-огороды, заводы и компьютеры – всё это чисто земное, плотское. Остаётся ли что-то, о чём стоит размышлять на небесах?

– Эк вас повело в философию! Это вино на вас так действует?

– Да что мы там выпили – по капле.

Извините, у меня бывает, мысли куда-то побегут…

– Нет, действительно занятно. Если вдуматься, всё наше даже самое великое – на самом деле исключительно мирское. Наверно потому и говорят, что нужно жить земной жизнью «на полную катушку», и непременно с интересом. А на небесах будем «на заслуженном отдыхе» бездельничать и думать о любви.

– Любовь – тоже земное, тоже телесное, никуда от этого не деться.

– Если хотите, я вам скажу личное. Я уверена, что в земной человеческой любви, если исключить плотское, есть маленький яркий остаток – любовь неземная, которая и зажигает плотскую. Вот эта частичка и будет нам радостью после жизни. Видите, я, получается, верующая. Вступайте в мою секту.

– Я, пожалуй, уже давно в той секте, только не формулировал. Хотя, земная любовь тоже – такая прелесть!

– Насчёт «прелести» не согласна.