Земля бога речного устья

После представления и усаживания к столику с чаем Оло с поклоном спросил:

– Как поживают ваши стада, уважаемый бяньсюй Оюунгэрл?

Учёный высшего ранга, лишь несколько раз в жизни выезжавший из столицы ради умственного отвлечения и созерцания окрестностей, усмехнулся понимающе.

– Наши стада благоденствуют под Синим монгольским Небом. Овцы жирны, а вымя кобылиц истекает жирным молоком. Как добрались? Хороши ли дороги в ваших краях?

– Дороги хороши, благодарение императору. Легко доехали, всего сорок четыре дня.

Редактор удивлённо поднял бровь, помолчал.

– Ваш великий опыт путешествий и особенно знания, приобретённые в дальних краях, будут весьма полезны для составления истории покорения диких племён Северо-Востока. Понравилось ли вам скромное жилище, в которое вас поселили?

– Благодарю, господин бяньсюй, мне всё нравится.

– Надеюсь, вам понравится и общение с нашими шифу[39 - Шифу – ученые мужи (кит.)], и это принесёт пользу делу Академии государственной истории империи.

Далее пили чай, сидя по-монгольски и вели неторопливую беседу ни о чём и обо всём, избегая тем, могущих быть обидными для собеседника – обычный монгольский ритуал.

Цзяньтао господин Долгоон вёл себя как послушный ученик, соглашался, склоняя голову, со всеми словами своего начальника. В конце беседы редактор господин Оюунгэрл, обращаясь к Оло, похвалил господина Долгоона и заверил гостя, что ему будет легко работать с этим мастером составления исторических хроник.

На том распрощались, и господин Долгоон повёл Оло в Отдел Составления Исторических Записей.

Здесь находились два молодых учёных в степени чжушэн, оба из цветноглазых, переводчик, также из людей этой породы и два писца – один, как определил Оло, из киданей, он будет писать квадратным монгольским письмом[40 - Указом императора всё делопроизводство велось монгольским квадратным письмом. Но не всё им можно было выразить, поэтому наряду с монгольским пользовались и ханьским разговорным языком байхуа, который монголы ввели вместо использовавшегося раньше классического ханьского языка], а второй явный ханец, для записи ханьскими иероглифами[41 - Документы составлялись на монгольском, затем переводились на ханьский.

Но ханьцам запрещено было учить монгольский язык, поэтому требовался переводчик, как правило из среднеазиатов для перевода с монгольского на хань]. Снова последовала церемония представления. Оло предложили располагаться на выбор в низком широком кресле или на подушках.