Неоновые слёзы Аполлона

В кофейне, кроме Насти, было ещё трое – бариста, чернявый кудрявый толстячок лет тридцати, да двое посетителей в деловых костюмах, что-то активно обсуждающих на испанском. Одного из них Настя узнала сразу – это был господин Гонсалес, один из инвесторов проекта «Настя-эссеистка». Он входил в совет директоров «Три-Оптимум», возглавлял испанский филиал этой корпорации в Севилье, и был одним из наиболее щедрых инвесторов проекта – только за прошлый год его инвестиции в Настины учёбу и творчество составили более семи миллионов долларов.

Второй человек не был виден: его лицо было спрятано под капюшоном дорогой чёрной мантии, наброшенной поверх делового костюма, а сам он выглядел довольно крупным.

Молодая журналистка заказала апельсиновый раф и, пока бариста готовил ей кофе, продолжила писать своё эссе о грозе. Лёгкая электронная музыка, гармонично слившаяся с ливнем, автоматной очередью барабанящим по стёклам, успокаивала и настраивала на творческий лад. Настя продолжила писать:

«О дождь! дождь, эта прекрасная и одновременно ужасная водная стена! Почему ты, о дождь, так печален? Не оттого ли, что похож ты на слезы, катящиеся по лику человеческому? Да – так и есть.

Как слеза по ланите из ока течёт, печалью вызванная, так и струи дождя суть слёзы небесные, что небо проливает из-за прегрешений человеческих. Ибо никакой high tech не обрадует одновременно и человека, и небо, но всякий low life печалит и человека, и небо…»

Настя отвернулась к окну.

Из-за плотной стены дождя за ним не было видно ни зги, но Настю это ничуть не беспокоило. Её ум занимало эссе о грозе и дожде, бушевавшими над Нео-Норильском, но где-то там, на задворках сознания, прятался один вопрос – вопрос, подтачивавший её всё время от первой буквы эссе:

Почему она пишет, как в восемнадцатом веке?

Сделав глоток апельсинового рафа, Настя вздохнула и снова повернулась к окну, где только что сверкнули яркие ксеноновые фары, и вскоре возле входа в кофейню припарковался по-настоящему антикварный автомобиль – «Делориан», выпущенный ещё в 1982 году.

«Быть того не может!» – мысленно ахнула Настя, увидев автомобиль, которому уже больше девяноста лет. В Нео-Норильске уже давно не было винтажных автомобилей – всякие «Приоры» и «Форды Фокусы» начала века уже давно уступили место новым атомным автомобилям, а настолько старые машины почти моментально привлекали внимание.