Неоновые слёзы Аполлона

Настя была невысокой светловолосой девушкой с ясными зелёными, будто изумруды, глазами. Её тонкие руки украшали серебряные браслеты, на левом запястье красовалась татуировка в виде лилии – эмблемы королевской Франции. Предпочитала одеваться в белое – но не по политическим или каким ещё мотивам, что было бы хоть сколько-нибудь понятно, а просто потому, что её всегда тянуло к белому. Связано ли это было с тяжёлым течением её фелицитарного синдрома, о наличии которого она невольно догадывалась, или ей просто нравился белый цвет – не знали об этом ни она сама, ни её родители, ни инвесторы, для которых Настя была лишь перспективным проектом.

В ту беспокойную ночь Настя, сев с блокнотом под фонарём в парке, долго думала, какой бы материал написать. Ещё со школьных времён она собирала своё журналистское портфолио, и продолжала это делать до сих пор. Когда мимо неё в очередной раз пролетел сторожевой дрон, она сразу же поняла: надо писать о надвигающейся на город грозе.

Открыв в блокноте новую страницу, Настя встряхнула ручку и начала писать:

«Не в первый раз наступает на Нео-Норильск гроза, возвещая своё грозное появление зрелищным парадом молний.

Не в первый раз это природное инфернальное шоу разверзлось пред моими очами, и я, сим очарованная, смотрю и не могу оторвать взгляда от него. Что такое гроза? Почему дурманит она душу и пьянит взор мой девичий? Стало быть, гроза суть явление не столько природное, сколько мистическое. Ибо ничто взоры не притягивает так плотно, и не терзает душу страхом так сильно, как гроза. Ибо молния, что с небес посылаема, может поразить вмиг меня, пусть невинную, фелицитарным синдромом поражённую…»

Девушка подняла взгляд вверх. С ночного, чёрного будто ужасающая космическая пустота, неба, на блокнот упала капля воды. А за нею – ещё одна. Начинался дождь. Небо над Нео-Норильском заплакало, как бы написала сейчас сентиментальная Настя, которая сейчас, быстро сложив блокнот и ручку в сумочку, бежала к выходу из парка. Капли дождя истерически срывались с неба и разбивались об асфальтированные дорожки и о Настину голову, путаясь в её волосах и мыслях – разбивались так, будто и не капли дождя это вовсе, а самолёты-камикадзе, таранящие американский авианосец.

Быстрым шагом покинув ставший таким неуютным из-за надвигающегося августовского ливня парк, она добежала до располагавшейся в первом этаже «Арасака-Плаза» круглосуточной кофейни и, плюхнувшись на дерматиновый зелёный диванчик, наконец перевела дух.