Светлолесье

Благо, она была краткой, зато часть о «прочем» грозила перерасти в нескончаемый перечень. Ося входила в раж, не замечая, как стекленеют глаза слушателей.

Утешало одно – не пришлось ничего придумывать. «Чем меньше болтаешь с незнакомцами, тем лучше, – говаривал Фед. – Неизвестно, что у них на уме и какие выводы они могут о тебе сделать». Наблюдательность – то качество, которое наставник с меня спрашивал в полной мере и в котором я временами полностью его разочаровывала.

Вот и сейчас я поздно поняла, к чему Ося все это устроила и отчего проявила такое участие к моей судьбе.

– Ну конечно! – охнула я и, поймав вопросительные взгляды Оси и Колхата, нашла глазами Феда.

«Сапог, значит… Ага». Стал понятен и наряд, и нарочито громкий смех подавальщицы рядом с Федом, и такое участие ко мне: она надеялась сбыть «дочку» с рук, чтобы облегчить себе быт с моим «папашей»! Устроить, так сказать, свою судьбу через мою. Ося была не единственной охотницей за сердцем певца, но явно самой находчивой. Так его еще никто не добивался.

– …а то, что ящерицы у нее ползают, так это и отвадить можно. Если господин не чурается, я знаю одну бабку-шептунью…

– Ося, довольно, – резко сказала я с такой неприятной и натянутой улыбкой, чтобы даже бесхитростный человек понял, что выступление окончено. – Господину вряд ли интересны такие вещи.

– Мне интересно ардэ, – добавил Колхат.

– А, сейчас…

Ося поджала губы и вышла из-за стола. У Колхата в глазах плясали веселые огоньки.

– Ящерицы, – серьезным тоном повторил он.

– Первый раз. – Я улыбнулась.

– У тебя есть родители?

– Отец. – Я кивнула на Феда. – Не уверена, что он приложил к этому руку. Если бы приложил, рассказ получился бы интересней.

Колхат смотрел на Феда, задумчиво поглаживая бороду, а я попыталась угадать ход его мыслей. Девушки при таких заведениях, как это, редко могли рассчитывать на удачное замужество. За их честь мало кто мог поручиться, да и брать в жены уличную плясунью без приданого могут только купцы из сказок Феда.

– Нелегко быть девицей, – сказал Колхат, и я поняла, что не ошиблась. – И вдвойне труднее, когда приходится прятать свой ум.

Его слова польстили, но он продолжил:

– В мире для разумной девицы низкого происхождения мало проторенных дорог. И идти по ним опасно, если девица к тому же хороша собой.

– Но и вполовину не так опасно, как приходить в «Вольный ветер» с золотом и без охраны.