Солдат: Солдат. Превратности судьбы. Возвращение

– Братушка, выйдем как-нибудь, – я попытался встать, резкая боль пронзила живот с левой стороны. Меня скрутило, рухнув в грязь, сжался в комок.

– Петь, не молчи, я сейчас! – проговорил я и попытался ползти. Винтовку я бросил, на одних руках, ногами было почему-то больно двигать, я кое-как дополз до друга.

– Прости, братка, не знаю, как это вышло, испугался я, – простонал напарник.

– Куда тебе попали? – пытаясь разглядеть в темноте хоть что-то, спрашиваю я.

– В грудь, покойник я. И тебе из-за меня прилетело.

– Тихо, лежи спокойно, я тебя дотащу. Нам бы отсюда только уползти. До развалин вон метров шесть всего. – Разрушенный дом и правда стоял близко, мы шли в его тени.

– Ты же сам встать не можешь, – шепчет Петя, и у него изо рта течет кровь.

– Блин, Петь, не умирай, мать твою, я тебя еще плавать не научил! – восклицаю я уже в голос, стало на все плевать.

Я попытался перевернуть друга на живот, чтобы подлезть под его руку, поднатужившись, удалось это проделать. Петя стонал, но не кричал, хотя я понимал, что ему очень больно, самому хреново, аж перед глазами круги.

Сдвинувшись на метр, остановился, переводя дух. Петя дышит очень часто, прерывисто. Делаю еще усилие и еще, вот уже дыра в стене, в подвал, наверное, на расстоянии вытянутой руки, и… Погасла даже та темнота, что была перед глазами.

«Что за серый потолок? – хлопаю глазами. – То есть как это? Я что, живой?» – одни вопросы. Но если есть вопросы, значит, и правда живой. А где Петя? Где я вообще? Поворачиваю голову, оба-на!

«Вот ни хрена себе сходил за хлебушком!» – На стене, что была в паре метров от меня, висел медицинский халат и два комплекта немецкой формы.

Дернувшись от неожиданности, брюхо прострелило сильной болью. Скривился, но подтянуть ноги к груди, как хотелось, не удавалось, слишком больно было шевелиться.

«Твою мать, где я???» – заорал я про себя.

Откуда-то со стороны моих ног послышалось движение. Машинально открыл глаза, но оказалось, поздно.

Прозвучало что-то на таком корявом немецком языке, что даже я сообразил, что он какой-то неправильный. Вошедший молодой мужчина, примерно лет тридцати, чисто выбритый, с зачесанными назад волосами, произнес повторно ту же фразу.

– Как же ты в школе учился, с таким языком? – шепотом произнес я.

– Не понял!!! – тут же выпалил мужчина.

– Чего, по-нашему понимаешь, гад? – проскрипел я.

– А где немец? – мужчина совсем потерялся и начал пятиться к выходу.