Возраст не помеха

Когда спокойно говорят, вроде понимаю, но как-только повышают голос и речь становится быстрой, все, сплошная каша в голове.

– Карл, не надо, это ж мальчишка совсем, – говорил один из солдат, который и держал собаку. Слов было много, но понимал я не все. На вид собачнику слегка за тридцать, тощий, при этом высокий, он напоминал собой то деревце, с которого меня только что стряхнули.

– Да все они большевики и жиды! – Тот, что меня держал, был более злым и, в подтверждение моих мыслей, периодически встряхивал меня, заставляя шипеть от того, что ворот впивался в горло.

Этот был противоположностью собачнику. Рослый, ростом чуть ниже своего напарника, да и по возрасту явно моложе, лет двадцать пять. У обоих форма была сильно запыленной, вся в разводах от пота и сильно воняла.

– У меня такие же два, одному одиннадцать, второму девять, этот не старше их, дай бог десять ему. Поверь мне, там еще ума нет совсем, по своим знаю, простой мальчишка.

– Не знаю, не знаю. Давай отведем его к Рольфу, пусть господин обер-лейтенант решает, что с ним делать.

И меня потащили к дороге, от которой я и бежал. Примерно разглядев то место, откуда я стартовал, пытался увидеть маму, но тщетно. Вокруг были только солдаты в серой форме, а убитых не видать.

На дороге, куда меня притащил здоровяк, была суета, но видно, что немцы уже успокоились и приводят себя в порядок. Чуть в стороне, метрах в ста, на земле что-то лежало. Приглядевшись, рассвет вполне уже позволял, понял, что это люди. Убитые люди.

Есть ли среди них мама, уверенности не было, там просто куча какая-то из тел. От разглядывания убитых меня отвлек подзатыльник.

– Ай! – зашипел я, ударили неслабо.

– Кто ты такой? – рядом стоял немец. Именно такой, какими их показывали в кино. Сразу видно, офицер – погоны, фуражка, волевое лицо, смотрит сверху вниз с пренебрежением и брезгливостью. В руках трость, постукивая ею по сапогу, немец в любой момент мог зарядить мне в лоб этой хреновиной. Спрашивал, на удивление, на русском языке, корявом, но все же.

– Захар, – ответил я, потирая затылок.

– Что ты тут делал? – немец спрашивает, а сам практически не смотрит в мою сторону.

– Мы шли с мамой по полю, увидели солдат…

– Солдат Великой Германии?

– Нет, наших, советских солдат. Они предложили идти вместе, а дальше началась стрельба, и я побежал, испугался.

– Где твоя мать? – немец, наконец, посмотрел мне в глаза.

– Я не знаю, была там, – я указал примерное место.