Возраст не помеха

Кашляя и отплевываясь одновременно, я пытался вытереть лицо о плечо, что не увенчалось успехом, хорошо связали, даже щеку потереть о плечо не могу.

Через пару дней в положении лежа глаза понемногу начали открываться, и ко мне пришли. Немцев было двое, оба офицеры. Внимательно осмотрев меня, они перекинулись парой фраз, но тихо, я не расслышал, о чем именно, и вновь уставились на меня.

– Ты достойно сопротивлялся, – проговорил один, а врач, он тоже был тут, перевел для меня на русский, хотя я и так все понял.

Сейчас я уже осознаю, кто вокруг меня находится, все же глаза открылись и голова заработала. Выхаживал меня именно врач, наш, советский. Его приставили к лагерю для наблюдений именно за детьми, немцы явно рассчитывали на что-то с нами связанное, пока не знаю, на что именно. Врач был старым, на вид мужику лет шестьдесят, хромой, лысый, усы редкие под носом и седые. Щуплое телосложение вызывало у меня улыбку, которую приходилось давить, чтобы не вызвать нездоровую реакцию.

Он был похож на мультяшного Айболита. А вот господа немецкие офицеры, пришедшие ко мне, выглядели этакими бравыми вояками. Подтянутые, форма начищена и блестит серебром погон и пуговиц. Аккуратно подстриженные волосы, уложены в модные у фрицев прически, волосок к волоску. Тот, что заговорил первым, в звании вроде как обер-лейтенанта, был старше своего напарника и по званию, и по возрасту. На его левой щеке был виден довольно большой шрам, полученный, скорее всего, уже давненько. Руки у обоих в перчатках из тонкой кожи, красавцы, да и только.

– Будешь тут сопротивляться, когда тебя не кормят, а то, что все же дают, отнимают всякие уроды, – прошептал я. Врач тут же все перевел.

– Русские не подписали Женевские конвенции по военнопленным, германская армия не обязана вас кормить, тем более такое количество. Через две недели, твой доктор настаивает именно на этом сроке для тебя, тебе придется еще раз защитить свою жизнь, заодно отомстить своим обидчикам.

Мы тоже не любим бандитов и всякую мразь, тебе, как и нескольким твоим друзьям, будет предоставлен шанс защитить свою честь и жизнь, конечно. Ты согласен?

– Интересно, если я откажусь, меня сразу зарежут? – как оказалось, я прошептал это вслух.

– Нет, никто не станет тебя резать, как ты говоришь, просто бросят в барак, и, думаю, на этом для тебя все закончится.

– А если буду участвовать? – заинтересовался я.