Странные миры, странные гости

Немного левее притулилось несколько магазинчиков, явно не представлявших из себя ничего привлекательного. А вот дальше… Это была лавка старьевщика, из тех, что битком забиты всяким хламом. Пнув дверь, Джаред оказался тесним рассыпающимися гамбсовскими стульями и чиппендейловскими[9 - Генрих Даниэль Гамбс – мебельный мастер восемнадцатого – девятнадцатого веков, Томас Чиппендейл – еще один знаменитый мебельщик.] сервизами. Попахивало подвалом и плесенью.

Джаред чихнул. Какая пылища. Но все равно лучше, чем сидеть среди тех старперов в отеле, играющих в гипертонический тотализатор: «Кто за то, что у Марни сегодня будет высокое давление? Делайте ваши ставки, господа!» Здесь, на барахолке, гораздо интереснее.

Возможно, заговорила наследственность: кузен Джареда, Родди, обожал старые штучки-дрючки, в особенности тащился от ювелирки. Однажды он приобрел у Сотбис[10 - Сотбис – в числе уважаемых британских аукционных домов.] пасхальное яйцо «с дурной репутацией». Красивое, с изображением ажурных ворот, за которыми виднелись очертания усадьбы и часовой башни. Сюрприз можно было увидеть лишь в полночь, когда стрелки миниатюрных башенных часиков останавливались на двенадцати… Кузена нашли без признаков жизни. Рядом, на столе, стояло яйцо, ажурные воротца были приоткрыты… Помнится, газетчики обозвали это дело «Ужасом Фаберже[11 - Карл Фаберже – прославленный ювелир.]».

Пританцовывая, Джаред прошелся между рядами замшелой рухляди и вдруг остановился: перед ним с царственным достоинством высилась внушительных размеров кровать.

Темное потрескавшееся дерево матово поблескивало, огромный балдахин покрывал столбики, ниспадая складками наподобие мантии глубоководного кальмара.

Визитер тихонько присвистнул. Из полутьмы балдахина на него глядели две на редкость отвратительные хари – злобные твари с топорщившимися рогами и клыками своими распростертыми крыльями образовывали что-то вроде изголовья. Протянув руку, Джаред коснулся звериных морд – сухая поверхность, как будто слегка чешуйчатая. Подушечки пальцев уловили едва заметную вибрацию, как если бы под лаковым покрытием непрестанно билось деревянное сердце.

– Понравилось? – лавочник, протискивая тучное тело меж нагромождений предметов, приблизился к потенциальному покупателю бочком. – Восемнадцатый век, Франция, мастер неизвестен… Но вы только посмотрите, какая почти что филигранная работа. Выше всяких похвал!

Жиртрест булькнул пузом. «Туда запросто бы влез тот замок вместе с горой», – подумалось Джареду.