Жажда жизни

Ловили и прямо на месте солили хариуса, собирали грибы, ягоды, зимой ставили петли на зайцев. Зайцев каждый добывал в одиночку. На левом берегу Колымы, где стоял поселок Дебин, зарослей ивняка (а значит и кормовой базы для зайцев) было мало. Приходилось на лыжах переходить на другой берег. Вот там, вокруг некогда большого, а теперь разбитого на две части озера Лебяжье ивняка, а значит, и зайцев, было много. Но имелась и большая опасность свернуть себе шею.

В годы ГУЛАГа озеро Лебяжье было одним из главных поставщиков торфа Дальстрою, для этой цели здесь даже специально стоял женский лагерь.

И для более масштабных работ было вырыто большое число дренажных канав – траншей для осушения. Теперь эти места бывших разработок частично обвалились, заросли и стали совершенно незаметными под снежным покровом, превратившись в смертельные ловушки для охотников за зайцами. Падения, растяжения и вывихи в этих занесённых снегом ямах были часты, но до серьёзных травм до поры до времени не доходило.

Уверенность – хорошее качество.

Плохо, когда она трансформируется в самоуверенность. За этот год, когда буквально всё приходилось решать самому, Валера здорово изменился. Нужда заставила его совершенно иначе относиться и к окружающему миру, и к себе самому. Несколько удачных решений вселили в него уверенность, что теперь он стал настоящим колымским мужиком. А раз он мужик, то негоже ему при решении своих проблем обращаться за помощью. Но находить верные решения самому не всегда получалось.

Казалось бы – что может быть проще и доступнее лова зайца в петли? Достаточно пары-тройки уроков  – и дерзай.

Ан нет. Совершенно по непонятным для Валеры причинам, зайцы дружно и словно специально насмехались над ним. Они частенько попадали в его петли, но так же частенько от них избавлялись. Ибо его петли по какой-то причине не затягивались, как им было положено. Попался заяц, судя по следам, сделал пару рывков, выскользнул из незатянувшейся до конца петли – и был таков. Более того, бывали случаи, доводившие Валеру до бешенства, когда крупный заяц, прежде чем выскользнуть из петли и дать деру, протаскивал чурку с закрепленным свободным концом проволоки десяток-другой метров. Валере бы расспросить бывалых таёжниках и попросить совета, но гордыня не давала…

Дабы никто из других зайчатников не мог увидеть его петель с постоянно сбегающими пойманными зайцами и предать Валеру всеобщему осмеянию, его угодья были самыми дальними. Так далеко от посёлка не забирался никто.