Жажда жизни

Он переходил на лыжах сначала реку Колыма, потом вдоль правого берега, достигал протоки реки Оротукан, проходил по ней и, уже достигнув старицы её устья, выходил на берег и брел дальше вниз по течению. Этот дальний путь был вдвойне оправдан. Во-первых, так далеко никто и никогда из других зайчатников не забирался. А во-вторых, здесь было очень много зайцев и даже он, неумеха, редко возвращался без двух крупных беляков, приятно оттягивающих рюкзак. И одно воспоминание о том, как встречающая его гражданская жена, всегда неизменно ласково обнимая, говорила: «Кормилец ты наш!», заставляло его ставить свои петли всё дальше и дальше от посёлка.

В тот день Валере здорово подфартило. Вот что значит не полениться, продраться сквозь густые заросли и поставить свои петли там, куда и близко никто из зайчатников Дебина никогда не забирался! Первые две петли – два отличных зайца. Но эйфория первых минут сменилась взрывом благородного гнева – судя по отпечаткам, зайцы попадались практически в каждую третью петлю! Но уходили… Оставалось проверить пару самых крайних петель – дальше Валера в своих и без того рискованных походах забираться не рискнул.

Слишком крутыми были склоны старой дренажной траншеи, да и каменных острых валунов, торчащих из-под снега, внизу было немало. Не дай бог, сорвёшься – костей не соберёшь…

Одна петля была пустой, а дойдя до второй, он увидел на диво огромного зайца. То, что это был действительно отличный заяц, не было и тени сомнений. Он играючи выдрал из наста совсем нехилую чурку, к которой был прикручен свободный конец, и теперь, увидев Валеру, попытался дать дёру.

Но петля, оказавшаяся почти на самом заду, затянулось хорошо и пережала какую-то мышцу, отчего заяц прыгал как-то боком. И каждый очередной его прыжок был значительно слабее предыдущего. Трёх зайцев, тем более таких больших, за один заход нашему охотнику не удавалось добыть ещё ни разу. А беляк из последних сил допрыгал уже почти до самой кромки траншеи…

И позабыв обо всём, Валера бросился вперёд, выскочил на кромку канавы, успел увидеть россыпь торчащих из под снега валунов… и кубарем полетел вниз.

Треск ломающихся лыж, падение, дикая, словно удар электричеством, боль от кончиков пальцев до самого мозга. Сознание отключилось…

Сколько длилось его забытье – час, два?.. Когда Валера пришёл в себя, уже сместившееся по небосводу утреннее солнце било яркими лучами прямо ему в глаза. Спасаясь от его лучей, он повернул голову и радостно вскрикнул.