Жажда жизни

Куда? О том, что ему удаться взобраться вверх по крутому борту траншеи, не стоило даже и мечтать. Да и сумей он каким то чудом выбраться из западни, дальше по глубокому снегу тайги далеко не уползёшь. Остаётся одно – ползти по дну траншеи. Она дренажная, и просто обязана выйти на берег Колымы. А там, на льду реки, и снега меньше, и никаких кустов-ям.

Вариант выползти к Дебину он не стал даже рассматривать – это было слишком далеко. Единственным и чудесным спасением для него было одно: по дну траншеи выползти на лёд Колымы и по нему добраться до протоки русла реки Оротукан, преодолеть ее и двигаться наискось от начала острова через Колыму к левому берегу.

Именно там, в устье ручья Трёх Медведей, берег Колымы был пологим. Но самое главное – там проходила старая дорога Дебинских Прижимов на Таскан. Если у него хватит сил и мужества доползти, именно эта давно заброшенная старая, ещё дальстроевских времён дорога, могла стать единственным вариантом его спасения. Точнее, не сама дорога, а то, что в те страшные для всех брошенных на произвол судьбы властью колымчан бывшие работники совхозов «Красный Богатырь» и «Эльген» обычно один раз в неделю возили по этому пути в Синегорье на бартер сельхозпродукты. Преодолеть ползком несколько километров по льду Колымы, переползти на другой берег в устье ручья Трёх Медведей, выползти на дорогу и молиться, чтобы именно в этот день сельчане поехали в Синегорье, было его единственным шансом…

Валера не думал о том, что может погибнуть, так и не добравшись до дороги, ибо в нем жила Вера.

Даже не вера, а убеждённость в том, что у него нет и не может быть права сдохнуть, как бездомная собака, пока он хотя бы частично не сумеет загладить свою вину перед той единственной, поверившей в него. Перед тем, как начать свой путь, он сумел дотянуться, а затем подтянуть к себе рюкзак и вывалить перед собой на снег всё содержимое. Пара зайцев, инструмент, упакованная в толстый меховой мешочек и обёрнутая фольгой для сохранения тепла солдатская фляжка с чифиром. Свёрточек с его охотничьим тормозком – два ломтика хлеба, смазанные растительным маслом и посыпанные солью. И широкий тёплый шерстяной женский платок, тот самый, из-за которого они вчера так сильно поругались с женой. Валера доказывал, что платок ему совершенно не нужен. Жена утверждала, что он сможет укутать им свою шею, если при возвращении сильный ветер будет дуть прямо в лицо.