Жажда жизни

Казалось, Валера выиграл спор, но жена тайком всё-таки засунула ему в рюкзак этот шарф…

И теперь, когда перед ним на снегу лежало именно то, что способно реально помочь и что именно жена уложила ему в рюкзак, острая боль вины полоснула его по сердцу. Валера никогда не имел иллюзий насчёт своих мужских достоинств и даже не пытался обзавестись семьёй. Да и на что мог рассчитывать на Колыме мужчина при дефиците женщин, которого часто даже в глаза называли «Валера шлёп-губа». Его бесхребетная мягкотелость выражалась во всем облике.

У него была очень большая нижняя губа и, если Валера произносил длинные фразы или употреблял спиртное, она постоянно то отвисала вниз, то поднималась вверх, словно шлёпала… А вот эта поверила. И не просто поверила. После развала Союза и ликвидации геологоразведки именно геологи остались самими незащищенными, ведь ничего, кроме геологии, они делать не умели. Но она не только не ушла от Валеры, она постоянно убеждала его в том, что всё наладиться. И вот этот тормозок, фляга, переделанная в примитивный термос, шарф – всё это она. Она… А он? Что он?

С пронзительной чёткостью перед его глазами, словно кадры киноплёнки, стали мелькать примеры того, сколько раз гражданская жена выручала и поддерживала его. И сколько раз и зачастую грубо он отказывался выполнить её желания, ссылаясь на то, что его этому не учили и он этого делать не умеет, а главное – не желает… Боже Праведный! Как же я повинен перед этой женщиной… Да нет у меня права даже думать о том, что могу погибнуть в этих снегах, не попытавшись хотя бы частично загладить свою вину перед ней.

Той единственной в этом мире, кто поверил в меня…

И именно это заставило Валеру совершить его подвиг. Жажда жизни. Жизни ради того, кого безмерно любишь и уважаешь.

Тормозок и чифирь Валера решил сохранять на самый крайний случай. Он тщательно упаковал их в платок и засунул глубоко за пазуху, взглянул на свои руки и новая волна острой боли полоснула его по сердцу. Снова она, единственная и неповторимая. Именно она убедила Валеру уменьшить свою гордыню и разрешить ей пришить его охотничьи меховые рукавицы к широкой резинке, как у малолетних детей.

Пришила, и вот теперь, несмотря на его падение и все прочее, рукавицы были на месте.

Хотя ему предстояло проползти огромное расстояние, он не переживал – зря, что ли, его обучали военному делу? Первое же движение заставило напрочь забыть обо всем. Ползание по-пластунски – это синхронное движение, левая рука – правая нога и наоборот.