Каменный престол. Всеслав Чародей – 4

Всеслав ощутил новый, ещё более значительный взгляд Бреня (и сугубо помни, княже, что я тебе говорил: «Удовлетворившийся малым – погибнет!»).

Но не выказал вида, что заметил что-то, тем паче, для того было не время и не место.

Воронец отбил щитом удар полянского копья, с хохотом развалил мечом на-полы оказавшегося вблизи куявича. Душу затопляло веселье, боевой восторг, тело казалось лёгким, вот-вот подымется над землёй. Он мог всё – мог успеть срубить наконечник копья, протянувшегося к скачущему рядом Лютевиту, мог успеть поворотиться и на скаку подмигнуть бледному как полотно, Вышко, мог успеть коротким движением головы уклониться от жадной до крови стрелы, с визгом нашедшей поживу в ком-то позади.

Куявские пешцы пятились, из последних сил сдерживаясь чтобы не ударить в бег. Мазовецкая конница ударила вовремя – поляне и куявичи завязли в пешей рати Моислава как топор в суковатом сыром полене. Победа была – вот она, только руку протяни и сорви, словно спелое яблоко с ветки.

Конь под Воронцом споткнулся и повалился наземь, лютич едва успел выдернуть ноги из стремян и скатился с конской спины, словно на санках с горки.

Мягко приземлился, отбил чей-то мелькнувший рядом с лицом меч. И почти тут же рядом возникли всадники. Свои, мазовшане (он уже привык звать их своими, за пятнадцать-то лет!).

Вышко остановился совсем рядом:

– Наставник, скорей! – протянул руку.

И почти тут же Воронец с ужасом заметил, как на груди зброеноши расцвёл кроваво-железный цветок – высунулся сквозь стегач[4 - Стегач (набивняк) – стёганый (набивной) доспех.

] бронебойный наконечник стрелы, кровь густо хлынула по льняному покрытию доспеха, потекла по луке. Мальчишка повалился, обмякшая рука выпустила поводья, и только взгляд, удивлённо-обиженный (как же так, ведь бой ещё не кончился, и я – я! – не победил, и даже не узнаю, кто победит!) – полоснул Воронца, словно плетью наотмашь.

В следующий миг от гибели лютича спас только внезапно оказавшийся рядом Лютевит. Стремительно метнулся меч в его руке, и куявский всадник рухнул под конские копыта с разорванной грудь, – ещё миг, и он срубил бы Воронцу голову.

– Не мешкай, Воронче! Мы уже почти победили!

Взгляд единственного глаза Лютевита из-под низкого шеломного наличья – страшен, кровав и дик.

– Ну же! – хрипит он.

Меж тем, бой уже отдалился, мазовецкие вои отделили и Воронца, и Лютевита от полян и куявичей.

Воронец бережно опустил на землю обмякшее и отяжелевшее тело Вышка.