Метель

 – Вино, конечно, вещь хорошая, но пиво я больше люблю. Вот знаешь, сударь Глеб, чего мне не хватало во время моей службы на пана императора? Как раз вот этого – доброго ячменного пива от пана Жалезякера.

– Во Франции пива не варят, должно быть? – невинно осведомился Глеб, чуть покачивая в руке бокал. Пена медленно оседала, расходилась.

– Во Франции, – фыркнул пан Рыгор. – Я ту Францию почти и не видел…

– Как это? – искренне удивился Невзорович. Отец мало и редко рассказывал о своей службе императору, хоть и почитал его почти что молитвенно.

 – Вы же вместе с отцом служили, разве нет?

– Это верно, – с удовольствием подтвердил пан Спакойны. – Сначала – да, вместе служили. Потом – врозь. Потом – опять вместе.

– Ну так… у императора же? – Глеб всё ещё не понимал. В начале разговора ему было в общем-то всё равно, где и когда служили отец и пан Рыгор, а сейчас что-то вдруг взяло за душу. – Во Франции?..

– У императора, но не во Франции.

– Не понимаю.

– С французами мы встретились в Северной Италии, как раз во время войны Бонапарта… ну, ты знаешь – Аркольский мост и Риволи… У нас как раз тогда русские, пруссаки и австрийцы Речь Посполиту удушили, Суворов Прагу вырезал, Костюшко в плен попал… бежали мы через Австрию, Богемию и Баварию… пока добрались – много воды утекло. Сразу во французскую армию и попросились. При Арколе сражались… я сам вот как тебя сейчас, сударь, видел, как генерал Бонапарт Аркольский мост брал.

А потом Домбровский и предложил польские легионы создать. А по тогдашней французской конституции иностранные части создавать во Франции было нельзя. Только Бонапарт ведь хитёр – он нас на довольствие не во Франции поставил, а в Цизальпинской республике. Служим тем же, а числимся в другом государстве.

– Хитро, – восхитился Глеб.

– Хитро-то хитро, да только и воевать нам пришлось в Италии, – вздохнул пан Спакойны.

 – А мы рассчитывали – в Польше. Добро хоть сражались против могильщиков Республики – русских да австрийцев. За Прагу поквитались вдосталь. С самим Суворовым довелось сразиться.

Фамилию русского полководца пан Рыгор произнёс со странной смесью неприязни, почти ненависти даже и уважения. Глеб приподнял брови.

– Воевать он и правда здоров был, москали не врут, – неохотно пояснил пан Негрошо.