Семь видений богатыря Родиполка

Наконец тихо обратился к младому богатырю:

– Ненадобно тебе идти на то Купало по вечору. – Украдкой поглядел на Родиполка, тот не шелохнулся, только чуть блестели золото-огненные, по-девичьему длинные ресницы.

Младой сосед обрадовался, что ссоры из того не вышло.

– Ты-то не серчай, – успокаивал он богатыря. – Пужаются тебя да силушки твоей парубки, в ладью с тобою не сядут.

Богатырь мягко взглянул на Леля, словно тот ему ладное сказывает. Хоть и подивился тому сосед, но от духу его отлегло. Вот и сладил все, думал тот, а то ведь не празднество было бы, а сплошна рассора.

– Но ты не бойся, я-то за сестрицею пригляну, – твердо добавил Лель, чтобы Родиполк не поменял свого. Хотел было что-то еще добавить, но смолк, видя, что богатырь встал да уходить собрался.

– Идти мне надобно, – не оборачиваясь к младому соседу, тихо произнес богатырь. – Обетницу я Возгарю дал, что лошадей его по зорьке выведу. Уж, небось, и ждет меня.

Родиполк не стал ждать Лелева ответа, спустился с пригорка к низине, а там – на тропку, мимо леса, далее уж и деревенька завиднеется и опервая изба Возгаря-конюха.

Младой Лель, глядя на тонкого, но крепкого Родиполка, все печалился. «И хилым быть туго, и могучего все пужаются».

Конюх Возгарь, как и говорил Родиполк, уже ждал его. Вместе они открыли большие ворота, стали выгонять лошадей. Сильные животные были разные: отри младые кобылки с крепкими ногами и сильными спинами в серые большие лапты, почуяв свободу, понеслись опервыми, развивая темные серые, почти черные гривы да длинные хвосты.

Следом за ними, все норовя обогнать матерей, поскакали темно-бурые жеребята с острыми ушами и редкой гривой. За ними следом, не так резво, но еще твердо и сильно, спешили одве немолодые, но еще жилистые светлые кобылки, которые нравились богатырю больше всех. Он повел их на пригорок, что возле речушки. Там трава сочная, свежая, насытит лошадок, а водичка теплая – напоит. А молодым будет где порезвиться. К вечору он повел послушных лошадей назад к Возгарю. Но в избу свою возвращаться не спешил, все у конюха работу находил: то лошадок чистил али стойло, а то и просто рядом сидел на сене.

Завидев то, Возгарь, гладя серу лошадку, завел разговор с Родиполком.

– Али, молодец, на Купало не пойдешь?

Тот молча покачал головой.

– Эхе-хе, – вздохнул Возгарь, от того показавшись Родиполку совсем старым. Стариком он не был, а более мужалым, хоть и совсем с седою бородой.