Цикличность

Меня заметили на месте будущего преступления, надо все отменить! Умом я понимал, что стража не могла меня не заметить, они хоть и плохо несли свою службу, но пройти незамеченным я бы не смог. Очень хотелось просто развернуться и уйти прочь, сбросив с себя это бремя, и пусть все идет своим чередом. Но я остался стоять на крыльце и дождался, пока ко мне подойдет подпоясывающийся на ходу стражник. Все идет по плану, но все-таки когда я увидел живого человека, а не воображаемого мной для отработки диалога стражника, страх начал хозяйничать в моей голове.

Мы в Братстве нередко прибегаем к подлостям и хитростям. Подлоги, шантаж и подкупы – это вполне официальные наши методы. Да и убийствами мы не чураемся, в том числе и заказными. Но никогда убийство не было самой целью, мы же не семья Бейран. Посему, сейчас я собирался совершить преступление, которое осудят даже мои братья.

– Как поживает господин? – твердым голосом спросил я у подошедшего стражника, в глазах которого мелькал страх.

Ответом мне было неловкое молчание.

– Вы вообще были в доме?

– Были… В начале караула. – Неловко соврал он.

– Какого караула? Утреннего?

– Да… Нет… Ну мы…

– Я понял. Вас четверо сегодня?

– Да.

– Ясно, послушай-ка мой приказ, добрый человек. Выставьте у крыльца хотя бы одного человека и меняйтесь. В дом можете не заходить, черт с вами. Холодно, понимаю, но хоть один на посту должен быть. Если выйду, и хоть кто-то будет стоять на крльце, то командир ничего не узнает о произошедшем недоразумении.

Ясно излагаю?

Стражник энергично закивал и побежал назад в конюшню. А для меня все только начиналось. Я зашел в дом и сходу направился в комнату, где почивал Веллес. Пока стражники, хорошенько переругавшись, решат, наконец, кому первому выходить в караул, я уже успею все провернуть.

Старик неподвижно сидел у огня, как обычно.

Я не стал ничего говорить, даже не поприветствовал его. Просто очень быстро прошел от дверей к креслу, где он сидел. Старик, при этом, не успел даже обернуться, чтобы поздороваться.

Я со всей силы ударил ногой его посох. Тот вылетел из рук немощных старика и приземлился где-то в дальнем углу комнаты. После этого, я одним резким движением вогнал ему короткий кинжал в горло по самую рукоять. Я резко выдернул лезвие из горла и тут же приложил свой посох к ране.

Надо сделать так чтобы кожа снаружи затянулась. Осознаю, что это очень жестоко. Я обрекал старика на страшные мучения, но нельзя было оставлять следов.