Сколько тебе осталось?

Следующие три месяца я провел в специальном ожоговом центре. Со мной работали врачи разных специальностей, и психиатр среди них тоже был. Но основная работа легла на плечи ортопеда, который во что бы то ни стало стремился восстановить двигательные функции моего тела в прежнем объеме. Этот крупный, седовласый мужчина действительно проделал великолепную работу и посвятил мне невероятно много времени. Но он словно бы ревновал меня к другим врачам, требуя безукоризненного соблюдения назначенного им режима, отчего консультация у психиатра бесцеремонно оборвалась едва начавшись.

Не то, чтобы я собирался рассказывать этой милой бабушке про цифры, но кто знает, как бы изменилась моя жизнь, узнай тогда кто-то о том, что я вижу.

А лечение тем временем принесло свои плоды. Ортопед не обращал внимания на мои слезы, не обращал внимания на мою боль и собственную усталость. И именно благодаря ему, по окончании курса я смог выйти из центра на своих ногах, сумел обнять маму и, пускай и некрепко, но пожать руку отцу.

Засим мое амбулаторное лечение было окончено, и за его время я сумел принять на веру две важных истины. Первое, я понял, что все без исключения люди имеют свой циферблат на лбу. Второе, никто, кроме меня, эти цифры не видит.

И чувствуя, что это не нормально, я решил никому не рассказывать про эти цифры. Ведь дети всегда четко знают момент, когда стоит промолчать. Во время семейного застолья они вполне могут спокойно брякнуть о том, что видели, как мама с папой делают в спальне что-то странное.

Но если ребенок почувствовал, что в нем есть что-то не то, что-то, что серьезно отличает его от других, то об этом он никогда не расскажет. Каждый из нас притащил с собой из детства какую-нибудь свою тайну, которая в итоге и превратила нас в тех, кто мы есть. То, что мы стремились спрятать как можно глубже, в итоге наиболее сильно повлияло на наши судьбы. Кто-то принял себя и смирился со своей тайной. Кто-то, наоборот, выстроил всю свою жизнь вокруг отрицания своего естества. И, видимо, моей сакральной тайной станут эти проклятые цифры.

Все стало на свои места, когда мне было одиннадцать. В тот зимний день я сидел дома и «болел» гриппом. Ну, то есть грамотно симулировал простуду, чтобы, когда папа уйдет на работу, сесть играть в денди. Я ходил в обычную общеобразовательную школу и был стандартным среднестатистическим оболтусом.