Шёпот Колыбели. Кетаб третий

Когда бурдючок опустел и ледяная вода впиталась в рыжий мох, мужчина внимательно осмотрел омытые мозоли девушки. Теперь всё выглядело не так уж и страшно: натирала не обувь, а неудачные грубые узлы на полосках ткани, которыми принцесса пыталась привязывать отвалившиеся подошвы.

– Мозоль – первый враг бойца в походе, – проговорил он, опуская маленькую аккуратную ступню на землю. – Давно обувь развалилась?

Виоланта, вся красная от стыда, отрицательно покачала головой. Стратус поднялся, протянул ей сумку Эдиана, которую тот оставил принцу под строгий надзор.

– Доставай огниво, я принесу хворост. Надо разложить костёр и согреть ноги, – произнёс мужчина, исчезая между деревьями.

Девушка шмыгнула носом, прижала сумку к себе. Стыд жёг щёки похлеще любого костра. Туфли развалились сутки назад. Удивительно, что они продержались так долго, всю дорогу до Адр-Караина и обратно – особенно левый, подошва которого чудом не осталась в траве, когда принцесса неудачно споткнулась о камень. Пришлось на каждом привале незаметно отрывать от подола небольшую полоску ткани и прихватывать подошву к лодыжке неширокими лентами.

Они-то и натёрли ногу до кровавых волдырей.

Виоланта, глотая слёзы, открыла суму, вытащила огниво. Было больно и обидно – особенно обидно. Особенно – от слов Стратуса, хотя он и не ругался вслух, как шумный Эдиан, но его укоризненный взгляд пробирал до костей. Конечно, нужно торопиться: разведка дышит в затылок, и море вот-вот вздуется ежегодными зимними бурями, а теперь они рискуют не успеть и застрять в Дафиаркаме на долгие холодные декады.

И всё – из-за неё. Но, с другой стороны, что она могла сделать? Попроситься на руки, как беспомощный ребёнок?

Слёзы полились с новой силой, потому что она на самом деле ощутила себя ребёнком – маленькой девочкой вдали от дома, которую некому пожалеть, некому прижать к груди, погладить по голове, ведь отца больше нет… Кому она нужна, жалкая, бесполезная, никчёмная? Всем, сказала себе принцесса, и окончательно разрыдалась.

Народу Нэскайларда, отпрыскам лендлордов, дафиаркамской разведке, Хордрону, Мантису – и Стратусу, да! – но как ценный бездушный трофей, который никто не любит.

Папа, папочка… Что же мне теперь делать?..

Когда принц вернулся, Виоланта сидела над дорожной сумой, держа в руках золотой медальон. Пальцы перебирали звенья тонкой цепочки, повторяли узоры на крышке. Заметив мужчину, она отвернулась, быстро спрятала дорогую сердцу вещицу под мантию.