В Дафиаркам. Кетаб первый

Во второй раз она проникла сюда с другой стороны, через комнату прислуги. Долго ходила вдоль стен, трогала портьеры и высокий балдахин над кроватью, затем прилегла на подушки и стала пристально смотреть на огромный портрет на стене. Мама… Девушка на портрете не улыбалась; но даже серьёзная, с недовольно сдвинутыми бровями, она всё равно была самой красивой на свете.

Мама.

Король нашёл Виоланту спящей глубоким вечером, когда прислуга уже с ног сбилась, разыскивая принцессу по всему дворцу. С того дня все три двери, ведущие в покои королевы, были заперты.

Но детское упрямство вновь и вновь толкало нарушить запрет.

И вот, принцесса его нарушила. Стащила ключ у отца, тенью прошмыгнула к запертой двери и открыла тугой, еле-еле поддавшийся зам?к.

На этот раз Виоланта не спешила. Перебрала платья в огромном шкафу, посидела за столиком для бумаг на аккуратной скамеечке, поиграла писчим пером. Затем подсела к туалетному столику у зеркала, выдвинула верхний ящичек, а там…

Выставляя на столешницу все эти маленькие чудесные скляночки, принцесса чувствовала себя героиней из сказки, нашедшей клад.

Конечно, она видела на ярких лицах леди, посещавших дворец вместе со своими благородными мужьями-лордами, следы красок, красиво именовавшихся «косметикой». Если бы мама была жива, она, возможно, уже показала бы девочке премудрости макияжа. Но…

Прошло много времени, наверняка уже подали обед, а Виоланта всё никак не могла оторваться от лица в зеркале, взрослого, нереального, волшебного, ещё более яркого в обрамлении огненно-рыжих волос.

Лицо то хмурилось, то подмигивало, то показывало язык, то складывало ярко-красные губы смешным бантиком, то просто улыбалось.

Пальцы осторожно прикоснулись к зеркалу. Гладкая, прохладная поверхность отозвалась тихим шёпотом. Это оказалось приятно, нежная щекотка заиграла внизу живота. Принцесса приблизила лицо, приникла к зеркалу лбом. Изображение стало огромным, заполнило собой весь мир.

И мир изменился.

Комната исчезла. Удивительные ощущения поднялись откуда-то из глубины, накрыли с головой. Девочка завороженно наблюдала за их игрой. Чувства плавно перетекали одно в другое и становились образами, привычными с рождения. Любопытство пробежало по венам лёгкой поступью, стремительно, щёкотно – словно утренняя роса кольнула босые ступни. Изумление зашептало шорохом листвы на многовековом дереве от едва ощутимого дуновения ветерка.