В Дафиаркам. Кетаб первый

Но вот ветерок окреп, усилился, превращаясь в рокочущую бурю, которая рвёт небо величественными всполохами – так изумление стало восторгом. Затем прохладными струями, несущими свежесть, по телу принцессы разлилось наслаждение.

Никогда прежде она не испытывала подобного. Ощущения и переживания отражались в сознании Виоланты различными красками, звуками, запахами и вкусами. Они заполняли собой всё вокруг. Принцесса, боясь дышать, осторожно слушала их, пила их, любовалась ими, пропускала через себя.

Она уже не могла иначе.

Не могла не Чувствовать.

Это выглядело как настоящее волшебство. Значит, она волшебница? Девочка завороженно смотрела на своё отражение в едва проступающей сквозь кисею комнате, страшась спугнуть удивительные ощущения. Но нет, картинки не таяли, запахи, звуки и образы оставались, наполняя всё вокруг. Да, это действительно магия, как в сказках, что Антуанетта читает ей на ночь. Нужно рассказать папе, вот он удивится!

Виоланта осеклась. Нет. Папа будет недоволен, ведь она снова играет в запретной комнате покойной королевы Арнаэллы.

Значит, говорить нельзя. Пусть это будет её тайна, самая настоящая, как у взрослых.

– Виоланта! – раздался голос.

От неожиданности она вздрогнула и не сразу узнала голос отца. Девочка повернулась и взглянула на короля, но вместо него увидела вихрь, грозу, сверкающие молнии и надвигающиеся свинцовые тучи. Нет, это уже не буря восторга, которую принцесса ощущала мгновение назад. Новая гроза была страшной.

Боль, страдание, возмущение и злость вырывались наружу, теснясь в серых глазах короля. Принцесса испугалась. Так она Чувствовать не хотела. Но не Чувствовать не могла.

Она невольно попятилась. Чувства не уходили, наоборот – набирали силу. Контраст был слишком велик, стало больно, в висках застучало, голову словно сжал железный обруч. Мгновение назад она впитывала лишь наслаждение, сейчас же на неё обрушилась злость. Отец злился, и чёрная тугая волна беспощадно ударила, закружила, разбрызгивая шипящую ядовитую пену.

Девочка зажмурилась, она уже поняла, что сейчас произойдёт: все чувства отца вот-вот прорвутся наружу. Грядущая неизбежность нависла огромным зверем, оскалила клыки и через миг ринулась вперёд.

– Папа, не надо!

Пощёчина больно обожгла щёку.

Виоланта сглотнула комок в горле, приоткрыла веки и робко взглянула на отца, как смотрят на солнце. Боль застила глаза, слёзы сами собой потекли по щекам.