Лицо порока. Роман-истерика

– Купи Сережке велосипед!

Ольга испуганно замахала руками:

– Что ты! Зачем? У нас есть деньги!

Я почти насильно вложил их ей в руку.

– Хочу сделать ребенку подарок, – и щелкнув по носу малыша, обратился к нему: – Верно, Серега?

Он бросил в тарелку вилку и прильнул ко мне. Я поцеловал его.

– Ну вот, ты и моего сына очаровал! – вздохнула Ольга, ласково улыбаясь. – Давай чаще видеться, я так скучаю… Хорошо?

– Хорошо! – пообещал я и, подцепив вилкой еще один кусок свинины, отправил в рот.

Женщина наклонилась и через голову ребенка чмокнула меня в щеку.

Я благодарно погладил ей спину.

Потом – прощание у порога. Вздохи. Влажные глаза Ольги. Поцелуи и объятия украдкой, чтобы поменьше видел Сережка…

Выйдя на улицу, я остановился перед домом и поднял голову. В кухонном окне квартиры на втором этаже в бледном свете настенной лампы виднелись смутные очертания ладненькой фигурки женщины. Я послал ей воздушный поцелуй: пока, Оленька, пока, милая!

Ступая по мокрому асфальту тротуара, я все оглядывался на дорогой силуэт.

Всегда, вот уже пятый месяц, уходя от этой ласковой, податливой и такой страстной женщины, я оставляю у ее ног частичку своей души. Я люблю тебя, девочка, люблю за твое наивное, не защищенное опытом жизни сердце. А ты-то меня за что?

…Вечером – обычные домашние хлопоты, разговоры, короткий ужин, телевизор. В одиннадцать я улегся в постель.

Но сон не шел. Над окном, как желтый ломоть перезревшей дыни, висел месяц, источая приторный аромат усталости и покоя.

По углам спальни таились зыбкие тени. Рядом, тихо посапывая, спала жена.

В жарко натопленной хате Устина пахнет травами. Мы пьем душистое варево, заправленное медом, и беседуем.

– В раю, как я понимаю, различия полов нет, – рассуждаю я о потустороннем укладе бытия.

– Да, там другие радости, другие потребности и другое понятие жизни, – подтверждает старик.

– А в аду?

По лицу Устина трудно определить, о чем он думает. Сидит, бесстрастно пыхтит трубкой и постукивает костяшками пальцев о краешек чисто выскобленного стола.

– В аду? – переспрашивает дед. – Там все почти так же, как у нас – рождаются и умирают, есть богатые и бедные, господа и слуги. Я расскажу тебе кое-что об укладе жизни темных сил. Всю их цивилизацию, как я уже упоминал, создал Денница. Как архангел Божий, хоть и бывший, он бессмертен. А все остальные обитатели его царства, кроме, конечно, демонов, духов и полудухов, имеют срок жизни.