Лицо порока. Роман-истерика

Нужно привести себя в порядок, добраться домой. Что-нибудь придумать, объяснить, где провёл ночь.

А может, не надо лгать? Как же я устал от вранья!

И всё-таки, утро сейчас или вечер?

Распахиваю окно. Нигде ни звезды. Только грязное одеяло неба. И лёгкий саван, покрывающий окоченевшие трупы деревьев и домов. И этот мутный, вымученный свет фонарей…

Боже мой, что за жизнь у меня!..

Глава первая

Восемь утра, в редакции уже началась работа.

Я зашел в свой кабинет, но не успел снять пальто, как примчалась новая секретарша шефа Маша – молодая, смазливая, но кажущаяся изрядно потасканной дама со слащавым голосом начинающей проститутки.

– Зайди к главному! Зовет.

– Ладно! – я с досадой щелкнул пальцами и откровенно заглянул в вырез ее платья.

Как я заметил, Маша всегда, в любую погоду, даже в очень морозную, носит платья и блузы с глубоким вырезом. Ее грудь притягивает взгляд – она у нее не такая уж пышная, но белее молока.

Секретарша на мою наглость лукаво ухмыльнулась и, призывно виляя увесистым задом, исчезла за дверью. Я бросил пальто и шапку на свой письменный стол и поспешил в кабинет шефа – хозяина газеты и ее главного редактора.

Тот что-то быстро писал.

– Доброго здоровьица, – бесстрастно поздоровался я, пытаясь определить, в каком он настроении.

– Ага! Приветик! – шеф бодро пожал мне руку, и сразу приступил к делу: – Ты заметил, что на странице «Очевидное-невероятное» печатается разная дребедень, какие-то бабушкины байки?

Я неопределенно пожал плечами.

Серые глаза шефа излучали добродушие. Он откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по столу – верный признак того, что сейчас его голову переполняют идеи.

– Говорят, в Ивановку на похороны сестры приехал какой-то дед то ли с Урала, то ли с Алтая. Он, будто, и травами да заговорами лечит, и судьбу предсказывает. И вообще очень мудрый и, главное, общительный старичок.

– Хорошо! – кивнул я. – Поеду. Разделаюсь с самыми неотложными делами и займусь стариком.

Мы еще немного поболтали о том, о сем, и шеф, напялив на нос очки, опять углубился в писанину.

В приемной, кроме Маши, никого не было. Я попросил у нее свежий номер газеты и, пока она рылась в ящике стола, рассматривал причудливый кулон на ее шее. Мне нравились и кулон, и шея, и вся Маша.