Лицо порока. Роман-истерика

Дальше, куда ни кинь глазом, травяные ковры лугов, редкие деревца и кустарники да бесчисленные стада овец и крупного рогатого скота. Только с одной стороны, в синей дымке дали можно рассмотреть ровные ряды деревьев. Это, похоже, сады.

– Где все-таки мы сейчас находимся? – спрашиваю у Макара, который стоит и, заслонив рукой глаза от слепящих лучей солнца, смотрит в ту же сторону, что и я.

– На поверхности земли, где же еще?

– А что это за места?

Макар хихикает, издавая хлюпающие звуки:

– Ну, скажем так, это наши угодья, наше подсобное хозяйство.

– Чье хозяйство? – уточняю я.

– Обитателей ада! – сообщает он громко и весело смотрит на меня.

– И это ваши стада и сады?

– Должны же мы чем-то питаться или как? – опять хихикает мой провожатый. – Ладно, Иван, пошли!

Заходим в грот. Низкий свод, узкий проход. Нас обволакивает сырая полутьма.

– Обопрись на мою руку! – велит Макар.

Медленно пробираемся внутрь. Вскоре грот становится значительно шире и выше.

Прибавляется света. Справа, в серой каменной глыбе замечаю красную железную дверь. Макар подводит меня к ней, берется за ручку – мутно поблескивающую медную болванку. Раздается скрежет, лязг, и тяжелая дверь медленно открывается.

– Это один из входов на первый горизонт, – поясняет Макар.

Из внутренней стороны эти врата ада такие же красные, как и снаружи. Мы ныряем в темноту. По ребрам бьет холод, по мозгам – смрад. Могильный холод и жуткий смрад, как от разлагающихся тел.

От него слезятся глаза, першит в горле.

– Что за ужасное зловоние? – закрываю нос своим надушенным кем-то из моих дам носовым платочком, потому что еще немного и меня стошнит.

– Рядом склад шкур, – Макар, как ни в чем не бывало, бодро шагает в полутьме коридора.

– Каких шкур? – допытываюсь я.

– Снятых со скота, а также с мертвых и живых чертей, – бесстрастно объясняет Макар. – У нас так казнят провинившихся – живьем сдирают шкуру.

От этих слов меня еще сильнее пробрал мороз. Господи, куда я попал? Ах, да…

Мы споро движемся по длинному, узкому коридору. Его стены выложены

из грубо отесанных каменных глыб, покрытых зеленой и серой плесенью. Лампочек нигде не видно, однако же в этом каменном мешке отнюдь не темно. Темно было только в начале пути. Ага, понятно: на потолке, он метрах в шести от пола, в нишах пылают небольшие факелы.