Всё, что ты хочешь

Она кладет железную баночку с гуталином в квадратик с номером один и на одной ноге впрыгивает внутрь него. Ее руки разведены в стороны, для равновесия, пальцы на них смешно растопырены. Она слегка подпрыгивает, осторожно бьет носком ботинка по банке, и железка перемещается во второй квадратик, прямо в его центр. Следом туда запрыгивает и она, балансируя на одной ноге. Пять квадратиков вверх, на шестом – вбок, направо и снова вниз, до десятого, который граничит с первым. Когда она заканчивает круг, ее глаза горят.

Ветер колышет сорочки и простыни, развешенные на веревках. Я слышу, что там, на улице, за забором, разговаривают прохожие, но слов разобрать не могу. Иногда проезжает, шурша гравием, машина.

Она говорит мне:

– Если банка попадет на черту или окажется вне квадратика, то ты теряешь ход. Если сможешь пройти все десять, можешь выбрать себе домик. Вот, я прошла и теперь говорю, что мой домик – квадратик номер три. Теперь ты не должен заходить в него ни банкой, ни ногой, прыгая из второго сразу в четвертый.

Понял?

– Понял.

Она заходит на второй круг.

Я спрашиваю старика:

– Что было дальше?

Витель тушит бычок о подошву ботинка, щелчком пальцев ловко отправляет его через высокий забор, на ту сторону, и с удовольствием продолжает свой рассказ:

– Дальше? Финансисты не договорились с политиками, Лемье не смогли разрулить ситуацию, и грянул страшнейший экономический кризис. Банки рухнули, акции и недвижимость обесценились, люди обеднели, безработица достигла сорока процентов, товары перестали продаваться, производители стали разоряться и увольнять рабочих и служащих, увеличивая процент лишенных работы, – обычная схема.

Лемье потеряли в весе капитала, но остались на коне. Где взять денег безработным? Пойти и продать парочку желаний – на три месяца семье хватит, чтобы не умереть с голоду. Гигантский спрут ОКО исправно работал, высасывая из людей, спасающих свои семьи от голодной смерти, все их желания, до последней капли. Многие люди, до того свободные от ОКА, добровольно принимали его, чтобы выжить. Так лет десять назад появились первые колонии доходяг – людей, постепенно теряющих желание жить. Государства и мэрии спохватились, но, как всегда, поздно. С точки зрения закона, у Лемье все безупречно: каждый человек имеет свободу выбора, какой смертью умереть – голодной или какой-то другой. В те годы произошло тотальное расслоение общества.