В пасти новой войны

Вокруг сразу потемнело, солнце перестало слепить и приобрело зеленоватый оттенок, песок стал абсолютно белым. Исчезли тени, что сделало контуры предметов резкими. Она обвела взглядом открывшуюся ей панораму, в надежде обнаружить хоть часть нитей, но её ждала там лишь россыпь черных пятен Силы, которые станут нитями, в лучшем случае, спустя лет триста. Разочарованно вздохнув, она поднялась на ноги и сделала шаг вперёд. Сзади дохнуло мертвенным холодом, и она кожей ощутила прикосновение Бездны. «Шаудер!», – вспыхнула в её сознании мысль и тут же сменилась обречённостью.

– Я никогда не смогу победить его без настоящей магии, а той силы из камня наг и заклинаний, вложенных в доспехи, никогда не хватит, чтобы поставить точку в существовании этого исчадия, – она произнесла это вслух, догадываясь, что мать её услышит.

– Ты права, смертная, придётся тебе отдать мне то, зачем я пришёл, и тогда твоя смерть будет очень и очень быстрой, – обладавший отменным слухом шаудер услышал её. Он уже полностью выбрался из портала и предстал во всей своей отталкивающей, нечеловеческой красоте.

– Всем известно, что древние и их создания не держат своего слова, зачем мне снова испытывать судьбу многих людей и нелюдей, доверившихся вам? – в голосе Сианы звучала отрешённость.

– Откуда ты знаешь, хранительница? Может быть, я не такой как остальные, ведь даже Боги индивидуальны. А мы, как известно, созданы из их крови, – шаудер повёл сразу всеми своими шестью лапами, в которых были зажаты клинки странной, необъяснимой формы.

– Все равно я скоро погибну, мы оба это знаем. Кодекс предписывает мне сделать всё возможное, чтобы не отдать реликвию. Ведь ты за этим пришёл?! – в руке Сианы возник слегка изогнутый жезл, сиявший так, что солнце на его фоне потускнело, – ты его не получишь, пока я жива! Всё оказалось не так просто, как ты предполагал, – Сиана усмехнулась.

– Это даже лучше. Ты знаешь, что мы были созданы для битв, но ты не знаешь, что сделал наш создатель. Так как ты скоро умрёшь, я расскажу тебе.

– Можешь не отвечать, главное, что он действительно безумен, и я, и подобные мне проклинают его каждый миг своего существования. Боль, понятная лишь Богам – неотъемлемая часть нашей жизни. Лишь только когда мы исполняем его волю, она уходит, именно поэтому сейчас я не чувствую её.