Добрыня Никитич. За Землю Русскую!

С четвертой стороны была возведена дугообразная стена из камней в три локтя толщиной и в три локтя высотой. В стене имелся проезд для повозок, который закрывался двумя створами дощатых ворот, прикрепленными ко вкопанным в землю невысоким столбам.

Прямоугольный двор усадьбы с севера, запада и юга окружали различные строения с очень высокими двускатными кровлями, крытыми дерном. Двор был вымощен плоскими камнями, белыми и желтыми. Добрыне этот контраст показался очень необычным: на дворе не было ни травинки, ни кустика, зато на крышах жилищ зеленела настоящая сочная поляна.

К главному большому дому, очень длинному и высокому, с торцов примыкали два других дома, пониже и поменьше. Один образовывал как бы продолжение большого дома, а другой примыкал к нему под прямым углом. Все прочие строения, вытянувшиеся по периметру двора, были совсем неказисты и приземисты, их стены, как и стены больших домов, были выложены из пластов аккуратно нарезанного торфа. Из-за этого все дома в этом поместье со стороны напоминали темно-бурые удлиненные и круглые холмы с сочно-зеленым травяным верхом.

Подъезжая к воротам усадьбы, отряд Добрыни нагнал четверых конников, двух мужчин и двух женщин. Судя по их одежде, это были знатные люди. Вооруженная стража у ворот, видимо, зная этих четверых в лицо, пропустила их во двор беспрепятственно. Добрыне же и его людям въезд в усадьбу преградили склоненные копья стражников в круглых металлических шлемах и кольчугах.

– Эй, а вы кто такие? – раздался грозный окрик старшего из стражей, рыжеволосого детины с длинными усами соломенного цвета.

Окрик прозвучал на варяжском наречии.

В разговор со стражами вступил Сигвальд. Он громко и властно бросил оторопевшим воинам, чтобы они расступились и пропустили во двор тех, кому ныне пристало здесь быть в первую очередь.

– Перед вами внуки достославного Скеглара Тости, ушедшего к предкам, – молвил Сигвальд, сидя в седле с надменным видом. Он сделал жест в сторону своих спутников. – Это Регнвальд, сын Сфандры, а рядом с ним – Харальд, сын Рагнхильды.

Сфандра и Рагнхильда, мир их праху, являлись дочерьми Скеглара Тости.

– А ты, молодец, не сын ли купца Хьорлейфа Краснощекого? – спросил старший из стражей, внимательно разглядывая Сигвальда. – Твое лицо мне знакомо.

– Да, я – младший сын Хьорлейфа, – ответил Сигвальд, назвав стражникам свое имя. – Ныне я служу воеводе русов Добрыне и его племяннику, княжичу Владимиру. В дружине у Добрыни состоят и Харальд с Регнвальдом.