Последний спартанец. Разгромить Ксеркса!

Навалившись спиной на ствол молодой пинии, нижние ветки которой едва не касались его спутанных волос, Еврибиад то и дело облизывал пересохшие губы. На его бледном лице, с темными кругами под глазами, застыло выражение полнейшего безразличия к тому, о чем говорил Фемистокл, и к тем опасностям, какие совсем скоро должны были обрушиться на эллинов вместе с флотом Ксеркса.

Всем военачальникам было известно, что Еврибиад страдает от ран, полученных им во вчерашней битве с киликийцами. Все военачальники были поражены тем, что Еврибиад нашел в себе силы облачиться в доспехи и прийти на совет.

Все видели, что Еврибиад собирается участвовать в сражении, хотя еле стоит на ногах. И вот, слушая Фемистокла, навархи не спускали глаз с Еврибиада, ожидая, что он скажет. И передаст ли начальство над флотом Фемистоклу.

Закончив говорить, Фемистокл спросил у Еврибиада, каково будет его решающее слово.

– Твой тактический замысел хорош, друг мой, – с усилием вымолвил Еврибиад, чуть подавшись вперед и в изнеможении опершись на воткнутое в землю копье.

 – Я согласен с твоим мнением. Поручаю тебе выстроить наш флот перед битвой. Настаиваю лишь на том, чтобы спартанские триеры заняли центр нашего боевого строя.

Адимант раздраженно выкрикнул, мол, в плане Фемистокла не все как следует продумано, в частности, у эллинов не будет возможности для маневра и для отступления.

– Нам придется победить или погибнуть! – воскликнул Адимант с трагическими нотками в голосе.

– Это лучший исход для любого сражения, – промолвил Еврибиад, бросив холодный взгляд на Адиманта.

– Я настаиваю на отступлении нашего флота к Гемейским скалам, – сказал Адимант, – время у нас еще есть. Еврибиад, сразившись с варварами у Гемейских скал, ты станешь победителем. Но приняв битву у мыса Артемисий, ты скорее всего погибнешь. Выбирай!

Вскочив со своего места, Адимант напряженно взирал на Еврибиада в ожидании его ответа. Замерли в молчании и все прочие навархи.

Еврибиад поднял глаза на Адиманта и улыбнулся. В этой улыбке отразилась вся его жизненная философия.

«Я не страшусь смерти», – казалось, говорила эта улыбка. И при виде ее Адимант нахмурился, опустив взор.

– Итак, решено! – громко подвел итог Фемистокл. – Живо на корабли, друзья!

* * *

На востоке всходило солнце. Морская гладь отливала розовым сиянием в его лучах. Такими же розовато-пурпурными оттенками были расцвечены облака на юго-восточной стороне неба. Над Эвбейским проливом висела призрачная дымка.