Последний спартанец. Разгромить Ксеркса!

В прохладном утреннем воздухе далеко разносились любые звуки.

Эллинский флот, отчалив от берега, расположился в форме дуги недалеко от мыса Артемисий. Греческие триеры выстроились с таким расчетом, чтобы края этой дуги упирались в мели и подводные камни. Выпуклая часть этого боевого строя выдавалась в глубь пролива, откуда вот-вот должны были появиться корабли персов.

О том, что флот Ксеркса приближается, свидетельствовал шум от множества идущих на веслах судов, а также зловещий вой вражеских труб.

Эллинские триеры стояли двойным рядом, на них царила напряженная тишина. Воины, матросы и гребцы находились все на своих местах в полной готовности к сражению. Эллины понимали, что отступать им некуда: позади берег скалистого мыса, а перед ними обширный пролив, занятый множеством кораблей Ксеркса.

Туманная дымка, окутавшая Эвбейский пролив, вдруг наполнилась смутными очертаниями больших судов, надвигающихся широким фронтом. Высокие мачты и изогнутые носы вражеских триер, проступая из тумана, открывались взору эллинов ряд за рядом.

Многие тысячи весел двигали вперед эту вражескую армаду. Увидев корабли эллинов, варвары подняли громкий крик, словно заранее торжествовали победу.

Еврибиад, находившийся на корме «Сатейры», пребывал в глубокой задумчивости. Кормчий Фрасон что-то говорил Еврибиаду, указывая рукой на суда варваров. Еврибиад не слушал его, занятый мыслями о царице Горго, привидевшейся ему во сне.

Горго приснилась Еврибиаду в том одеянии, в каком она провожала царя Леонида в поход к Фермопилам.

Еврибиад полагал, что Горго неспроста посетила его во сне. И мольбы Горго, обращенные к нему, встревожили Еврибиада.

«Горго умоляла меня оказать помощь Леониду, которому, по ее словам, грозит гибель, – размышлял Еврибиад. – Горго чуть не плакала, говоря мне об этом. Это явно вещий сон! Леониду и его воинам грозит в Фермопилах какая-то беда!»

На палубу «Сатейры» посыпались вражеские стрелы: передовая линия персидских кораблей уже сблизилась с эллинским флотом на выстрел из лука.

Подхватив прислоненный к борту щит, Еврибиад перешел с кормы на носовую часть триеры, где стояли его гоплиты, подняв щиты над головой. «Сатейра» находилась во второй линии греческих триер, поэтому до нее долетали лишь отдельные стрелы с кораблей варваров. Большая часть персидских стрел с гудением и свистом обрушивалась раз за разом на греческие суда в передней боевой линии.