Гражданин начальник

Николай зашел с другой стороны окна, но и отсюда не увидев ничего подозрительного, снова лег.

И опять не удалось ему полежать в одиночестве.

Распахнулась дверь, и в светлом прямоугольнике он увидел Ларису.

– Тебя к телефону, Коля.

– Кто?

– Не знаю. Он не назвался. Но голос незнакомый, раньше не звонил.

Николай медленно поднялся, оглянулся на окно, постоял, опустив голову, и побрел к телефону.

– Слушаю, – произнес он, стараясь говорить спокойнее. Последнее время не было у него ни встреч, ни звонков, которые можно было бы назвать приятными.

– Товарищ Пахомов?

– Ну?

– Анцыферов говорит. Я получил ваше письмо… Оно написано на мое имя.

– Ну… Получили, и хорошо. Значит, почта еще работает. И ваша канцелярия работает.

– Не надо нукать. Я к этому не привык и не собираюсь привыкать. Вы говорите с прокурором города и будьте добры выражаться соответствующим образом.

– Простите.

– Так вот, ваше письмо получено. Там сделана приписка – чтобы вручили лично. Ваша просьба выполнена. А эта приписка дает мне право позвонить вам домой. Если, конечно, не возражаете.

– Чего возражать… Уж позвонили.

– Выдвинутые вами обвинения очень серьезные и направлены против людей тоже достаточно серьезных. Они не только занимают высокие должности, они народные депутаты, носители демократических перемен в обществе… Должен сразу предупредить, что если обвинения не подтвердятся, то отвечать уже придется вам.

– По закону, – ответил Николай, почувствовав, что ладони его взмокли. Перехватив трубку в левую руку, правой ладонью он несколько раз провел по штанине, пытаясь стереть липкую влагу. Разговаривать с прокурором города ему еще не приходилось, тем более в таком тоне. Но он уже начал дерзить, и отступать было нельзя, хотя бы потому, что этот разговор – продолжение предыдущего. Голдобов предупредил, что через пятнадцать минут последует звонок от человека, к которому он обратился за помощью.

– По закону? – усмехнулся Анцыферов. – В этом можете не сомневаться. Если письмо написали действительно вы, если вы настаиваете на всех его положениях… Ведь случается, что люди пишут под влиянием минутной обиды, слабости, по пьянке, на спор, по каким-то личным мотивам… Все это бывает, верно?

– Бывает, уж коли вы об этом говорите, – ответил Николай.