Гражданин начальник

– А резкость?

– Да, и резкость хорошая. Только это, Паша… А если это не они проехали? Ведь может такое быть? Вдруг окажется, что они вовсе и не убийцы, которых ты ищешь так настойчиво и целеустремленно?

– Шутишь, да? Значит, просыпаешься. Слушай меня – всю ночь шел дождь, убийство совершено около часа назад, сейчас еще утро… Большая вероятность, что именно они пальчики свои оставили.

– Протекторы, – поправил Худолей.

– Правильно. Протекторы. Молодец. Умница. Виталий, проползи вдоль переулка на брюхе и сними все самые малые кусочки протектора, самые малые отпечатки.

Смотри, вот четкий след… Но какой-то вихляющий. Они поторопились набрать скорость и не вписались в поворот. Смотри, как их вынесло к забору! Они просто врезались в него! Видишь? Спрашиваю – видишь?!

– Вижу, – кивнул Худолей.

– На заборе осталась полоса – они теранулись о доски. Соскобы, понял? Соскобли – и в лабораторию. Пусть установят, что это за темная полоса. Смазка, грязь от ботинка, примеси бензина, масло машинное… Кроме того, они сами должны удариться об эти доски и оставить ворсинки, шерстинки, нитки, кусочки искусственной кожи, если были в куртках… Но снимки, Виталий, снимки я должен иметь сегодня к вечеру.

– Ха! Скажите, пожалуйста! Он должен иметь к вечеру! – В голосе Худолея появились капризные нотки. – А что буду иметь к вечеру я?

– И ты будешь иметь. Обещаю.

– Точно? – Худолей недоверчиво посмотрел на следователя. – Тогда, Паша, совсем другое дело.

А теперь иди к этим недоумкам, к этим любителям мороженого. И не мешай мне. Иди, Паша, иди.

Переулок казался тупиковым, но в зарослях кустарника, в ветвях деревьев, свисающих из-за заборов, скрывался поворот. Пройдя переулок до конца, Пафнутьев опять увидел след мотоцикла. Здесь, видимо, следили за порядком и, чтобы не было грязи, присыпали дорожку песком. Он помахал Худолею, подзывая его к себе. Тот подбежал, запыхавшись. Лоб его то ли от жары, то ли от вчерашнего перебора покрывали маленькие капельки пота.

– Виталий, смотри… Отпечаток… Откладывать нельзя, песок высохнет, и отпечаток осыпется… Щелкни, а потом дуй к забору…

Но самое удивительное поджидало Пафнутьева, когда он прошел метров тридцать за поворот. Здесь след мотоцикла обрывался. Шел четкий отпечаток, и вдруг исчезал. Казалось, в этом месте седоки встали и дальше пошли с мотоциклом на руках. Но тогда остались бы следы человеческих ног. Однако не было и их.