Гражданин начальник

– А так… Красота – это ведь не цвет волос и не разрез ноздрей… И не завитушки над ухом. Красота – это и есть блуд в глазах. Можно сказать поприличнее – стремление к любви, готовность к любви, способность к любви… – Пафнутьев впервые за весь день рассмеялся, глядя на озадаченные лица оперативников. – А коли есть блуд, значит, у нее и в остальном все в порядке. Значит, уверена в себе, в своих ближних и получает от них все, что требуется для нормальной жизни.

– Ну, Паша, ты даешь! – искренне восхитился Худолей.

– Минутку, – Пафнутьев придвинул к себе телефон и набрал номер. – Зоя? – проговорил он голосом ласковым и почтительным. – Пафнутьев тебя тревожит…

– Пафнутьев меня не тревожит, – быстро ответила секретарша. – И никогда не тревожил.

– Но, может быть, в будущем, Зоя…

– Сомневаюсь.

– Сомнения – это моя профессия, Зоя. Сомнения питают душу… Опять я насчет письмишка… Принес человек письмо, а оно возьми да и затеряйся в вашей конторе. Принес вечером, а утром его насмерть застрелили… А в письме он своими опасениями поделился, сомнениями опять же…

– Нет письма.

– И не будет?

– Может быть, когда-нибудь найдется… Сейчас нет.

– И не было? – задал Пафнутьев главный вопрос. И секретарша поняла, что это и есть самое важное в разговоре. Зоя помедлила с ответом, в ней явно боролись две противоположные силы – желание быть искренней и верность служебному долгу.

– Что тебе сказать, Паша, – проговорила она раздумчиво.

– Спасибо, Зоя.

Некоторое время он сидел молча, разглядывая собственные ладони. Все молчали, уважая высокие его раздумья, лишь изредка переглядываясь и делая друг другу незаметные знаки – тише, дескать, начальство думает.

– Ладно, хватит вам перемигиваться, – Пафнутьев откинулся на спинку стула. – Слушай мою команду. Виталий, с тебя снимки. Сделай пару десятков, потом при надобности допечатаешь. Срок исполнения – завтра к утру.

Вместо ответа Худолей сложил руки на груди и склонил голову.

– На тебе, – Пафнутьев повернулся к Ерцеву, – ревизии последнего года. Все, что касается управления торговли. Кого привлекли и за что, кого посадили и на сколько, кого помиловали, на поруки взяли, кто откупился, отвертелся, отгавкался… Короче – вся уголовная хроника.

– Ни фига себе! – воскликнул Ерцев. – Да это на месяц работы!

– Не нужно слишком много подробностей, – успокоил его Пафнутьев.