Победителей не судят

Те, кто пытается ввести всех в заблуждение – я, дескать, стар, дряхл и не мне утверждать справедливость! – глаза следователя горели, похоже, он говорил нечто важное для себя. Казалось даже, что Анфилогов не столько отвечает на касьянинский вопрос, сколько убеждает самого себя в правильности собственного понимания человека.

Касьянин взглянул на руки следователя – первое впечатление, когда он ощутил сильную прохладную ладонь, подтвердилось – рука у Анфилогова действительно была сильная, пальцы длинные, ногти правильной формы.

– Так в чем же сила, – медленно проговорил Касьянин, – в том, чтобы выбросить из головы и забыть нанесенное оскорбление, или же в том, чтобы годы носить в себе незатухающую обиду?

– Сила? – изумленно переспросил следователь. – При чем тут сила? Разве я что-нибудь говорил о силе?

– Я имею в виду силу духа, характера, силу личности.

– Видите ли, Илья Николаевич, я представляю не силу, я представляю справедливость, – Анфилогов сунул протокол в папку, но тут же вынул его, дал подписать Касьянину, снова захлопнул папку и щелкнул кнопочкой на хлястике, давая понять, что деловая часть встречи закончена.

 – Вот что еще скажу вам, Илья Николаевич, – следователь помолчал. – Люди могут простить жестокость по отношению к себе, могут простить несправедливость, измену, обман… Но есть вещи, которые прощению не поддаются, если позволите так выразиться.

– Что же именно один не может простить другому?

– Обиду, – сказал Анфилогов негромко. – Как бы человек того ни желал, ему никогда не забыть нанесенной обиды.

Это не значит, что он всю жизнь будет мечтать о мести, вовсе нет. Но между этими людьми всегда, всю жизнь, до гробовой доски будет стоять эта тонкая, почти невидимая стена. Обида. Согласны?

– Обиды бывают разными… – неопределенно сказал Касьянин. – Кухонные, постельные, служебные…

– Я не имею в виду обиду, нанесенную человеческому достоинству. После всего происшедшего вы в шоке и еще какое-то время будете находиться в шоке, и ваши рассуждения о чем бы то ни было не будут вполне соответствовать убеждениям.

Может быть, сейчас, именно сейчас, вы со мной не согласитесь, но я уверен – вы не простили ночного подонка. Не смирились. Обида еще придет. И кто знает, какие чувства она вызовет в вас, какие силы поднимет, какие законы заставит вспомнить, – Анфилогов поднялся. Глаза его сверкали каким-то внутренним огнем, на щеках появился румянец.

– Законы? – переспросил Касьянин.