Люди и Боги Армора

Дымок поднимался от их походных котелков, воины чистили оружие и переговаривались. Их было не меньше двух дюжин. Тем временем полёт и ощущение полной свободы захватывали освобождённое сознание Фелиза. Однако в этом таилась величайшая опасность, – так и не вернуться в оставленное у корней дерева, словно ещё одна деревяшка, собственное тело. Увидев всё, что надо, Фелиз мощным усилием воли повернул обратно…

Граф стоял поодаль от погрузившегося в себя «звездочёта». Он видел, как лицо Фелиза на какое-то время одеревенело, словно у мертвеца.

Затем, спустя несколько минут глаза его резко открылись, он судорожно вдохнул, закашлялся и стал заваливаться на бок. Эриспо подбежал к нему, намереваясь похлопать по спине. Фелиз увидел графа, отстранился, его лицо продолжало сохранять странное, полуживое выражение. Наконец, с трудом, он произнёс:

– Милорд, там две дюжины воинов… ждут нас. Луки, арбалеты, копья…это не простые разбойники. На тракт нельзя – перебьют сверху…

Граф выпрямился.

Его лицо приобрело хищное выражение. В столпившихся воинов, как стрелы, полетели приказы. Несколько человек отправились искать тропу, другие привязывали лошадей, третьи доставали с телег оружие.

Показались разведчики. Они волокли третьего, который был почти без памяти, на его голове, в спутанных волосах, проступала кровь.

– Там был…ещё один, – Фелиз, похоже, пришёл в себя.

– Был. Отдыхает со стрелой в груди. Хотел поднять тревогу, но не успел.

– Хорошо…

Граф подошёл к пленнику:

– Чьих будешь, мошенник? Кого ждали?

Воин поднял голову, сплюнул под ноги.

– Тебя.

– Граф уже разглядел цвета на его жюпоне[2 - Жюпон – стёганый камзол, обычно надеваемый под доспехи.]

– А…достославный граф Мореак уже опустился до уровня гнусного разбойника, и караулит меня на большой дороге. Из засады. В то время, как официально объявлен мир. Он с вами?

– Много чести для тебя, Скерский волчонок. Мы должны привезти ему твою голову.

– Не в этот раз.

Свяжите его. Поедет с нами в Ренн, расскажет в магистрате о своём хозяине. Хочу, чтобы купцы забыли к нему дорогу. Остальных – не жалеть.

Спешенный отряд углубился в лес по разведанной тропе, едва различимой среди прошлогодней листвы и камней. Тропа петляла, то и дел пропадая. Фелиз шёл с ними, хотя ещё чувствовал слабость, указывая направление. Их движение до поры, до времени прекрасно скрывали большие валуны, которые то и дело приходилось обходить.