Андер. Книга первая

Прекрасно понимаю, какой диссонанс сейчас вызывают нормально построенные фразы из уст, пусть даже очень умного, но всё же ребёнка. Честно говоря, не знаю, как бы воспринимал, доведись быть на его месте.

С другой стороны, если прижмут, думаю мне удастся скосить «под дурачка», когда на одну чашу весов ляжет моё слово, а на другую – слуги. Но всё же до этого я доводить не стану.

– Понимаю, господин барон. Мы обязательно поговорим об этом позже. Позвольте совет? – неожиданно он сделал шаг к кровати. – Для всех будет понятней, если вы продолжите соблюдать постельный режим.

– Поясни, – подобрался я.

– Лучше вам самому убедиться. Позволите? – указал он на мою перебинтованную руку. Получив разрешение, Георг сноровисто размотал несколько слоёв бинта, кое-где насквозь пропитанных мазью, а я с оторопью уставился на своё предплечье. Абсолютно здоровое, зажившее предплечье с белесыми нитками застарелых порезов, будто им уже несколько лет.

– Вам лучше это скрыть, господин барон.

– А целитель разве не видел?

– Они затянулись не сразу, а при смене повязок на следующий день я наблюдал уже вот такую картину.

Повязки менял я. И потом взял на себя смелость сообщить господину целителю, что в его услугах мы больше не нуждаемся, а дальнейшее лечение будет проходить под присмотром его родового коллеги. Смею заверить, что все полученные раны имеют идентичное состояние. Вы полностью здоровы, но весьма ослаблены.

Покопавшись в воспоминаниях, я не нашёл ответа на вопрос: как у Андера появилась способность к такой потрясающей регенерации.

– Я вам потом всё объясню, господин барон, – Георг вернул на место бинты. – А пока, для всех, вам нездоровится.

Меня неприятно царапнула его последняя фраза. Подобную совсем недавно обронил он Сворт, когда так же хотел меня упрятать от посторонних глаз. Видимо, что-то рассмотрев в моих глазах, Георг добавил:

– Я не смею вас ограничивать, господин барон, но это избавит вас от первоначального разговора с дознавателем. Предполагаю, что сейчас у вас нет особого желания отвечать на вопросы.

– Ты прав, – пришлось согласиться мне с его аргументами. – Что ещё… посоветуешь?

– Простите, господин барон, – слегка поклонился он. Впрочем, по его внешнему виду было не сказать, что он испытывает хоть какое-то раскаяние. Так, просто дежурная фраза из обширного арсенала вышколенных слуг. – И ещё один совет, если позволите.

– Да, конечно.

– Двенадцатилетние мальчики так не разговаривают, господин барон.