Андер. Книга первая

И непонятно, с насмешкой это было произнесено или совершенно серьёзно.

* * *

Пока я как на иголках дожидался приезда этого самого непонятного дознавателя, Георг вкратце просветил меня, как мне нужно себя вести.

Главное – это то, что со мной не имеют право беседовать с глазу на глаз. Это должно происходить или в присутствии совершеннолетнего родственника, или официального опекуна. Так как ни того, ни другого нет – я могу отказаться от встречи с дознавателем.

Но, как всегда бывает, протоколы для того и создавались, чтобы неукоснительно соблюдаться по отношению только к тем, кто может показывать силу.

Благодаря он Сворту, наш, а теперь уже – мой род, силой похвастаться не мог. Так что вряд ли, дознаватель, прекрасно зная, что в доме, кроме слуг, находятся только трое детей, среди которых нет ни одного совершеннолетнего, будет придерживаться протоколов. Маловероятно, скажем так.

Ещё стоит учесть, кто именно приедет.

Люди бывают разными, а люди, обличённые хоть маленькой, но властью – ещё и спесивыми, если не сказать жёстче.

Жизненный опыт подсказывал, что миры могут быть разными, но к людям это относится мало. Люди везде одинаковы. Алчные, жестокие, продажные и подлые.

При выборе линии поведения, решил отталкиваться от стратегии: «не помню – было больно – очнулся, и тут вы со своими вопросами». Учитывая, что как бы барон не скрывал факт помешательства своего отпрыска, всё равно часть слухов, даже через слуг, просто обязана была просочиться наружу. И если дознаватель попадётся толковый, он обязательно за это уцепится.

Отсутствие вранья, но подкорректированная полуправда – отличное решение во все времена.

Вопреки моим опасениям, не уцепился.

Прибывший мужчина оказался полноват и слегка неопрятен.

Невразумительно представился Диком, но фамилии я не расслышал и переспрашивать, естественно не стал. Наскоро прилизав редкие волосы перед зеркалом, висевшим в палате, он со скучающим видом записал мои ответы, задал несколько вопросов на предмет, что я помню и о чём разговаривал с бароном.

После чего изъявил желание выпить кофе и вскоре Георг доложил о его убытии. В кабинете барона этот субъект задержался немногим дольше, как доложил потом Георг.

Отвечая на его вопросы, я старался не выходить за рамки поведения ребёнка моего возраста. Несмотря на то, что я не был физиогномиком, даже мне было ясно: дознавателя коробит сам факт записи моего детского лепета, пусть даже и сына барона. Для него это просто рутина.