По замкнутому кругу

«Если бы Стрыгину и Гаеву удалось найти человека, видевшего их вместе!» – подумал я и открыл вторую папку.

«Юколов Донат Захарович. Родился в 1909 году в Юроме на реке Мезень, Архангельской области, в семье рыболовецкого артельщика. В 1927 году кончил школу в Архангельске, поступил в ученики к живописцу Волошину. В 1940 году переехал в Онегу, женился. В 1941 году был призван, служил на военном тральщике Северного флота, участвовал в боях. Награжден одним орденом и тремя медалями. Демобилизован в звании старшины 2-й статьи.

В 1946 году вернулся в Онегу, занимался живописью, работал в клубе художником. В 1958 году во время пожара жена получила тяжелые ожоги и умерла. В 1962 году Юколов переехал в Свердловск, работал в клубе “Заря” художником. В настоящее время работает над реставрацией иконостаса в церкви.

Член Союза художников, член группкома.

Временно прописан в районе Семь Ключей по улице Байдукова, 11».

И снова на фотографии бородатый мужчина, светлые волосы, доброе, задушевное выражение глаз.

Ровно ничем не примечательный человек. Такой мог бы быть и художником, и ученым, и писателем.

В кабинет вошел полковник Шагалов, поздоровался и, увидев в моих руках фотографию Юколова, сказал:

– Этот тихий. Эдакий Христос, шествующий на Голгофу. Ему только тернового венца не хватает. А второй – острый мужик. Да и, признаться, я не очень верю в его военную биографию. Как он вел себя там, в плену, неизвестно. Ведь в лагерь близ Кульма он попал уже под занавес.

– Его проверяли, – напомнил я.

– Народу в лагерях было много…

– Нельзя ли, Владимир Иванович, послать в Онегу запрос на Доната Юколова?

– Почему нельзя? Можно. Пошлем сегодня же. Но, признаться, Юколову я склонен верить. Все-таки воевал, награжден орденом…

– Эти данные, очевидно, из его личного дела в Союзе художников?

– Да. Но в личных делах союза, группкома и клуба «Заря» нет никаких противоречий… Как у вас в Верхнеславянске?

– Пойдемте к вам, расскажу.

Я запер документы в сейф и вышел вслед за полковником.

Слоник из яшмы

В этот день не произошло ничего значительного, если не считать звонка Гаева из Верхнеславянска. Капитан сообщил, что перевод в семьдесят рублей был сделан Аркадию Борисовичу Юсову по адресу: город Невьянск, Мамина-Сибиряка, 15, квартира 3. Пожалуй, наиболее важным было сообщение от капитана Стрыгина. Наконец-то он напал на свидетеля, видевшего Якуничева и Юсова.